Чтение онлайн

– Что? Скажешь, не заслужил?

– Засдужил, - согласился Арант и тяжело вздохнул. – Я взё испордил, да?

Зденька посмотрела на его понуренный вид и растеряла весь свой боевой настрой.

– Испортил, но не всё. Мягче надо было. На-ка холодненького прижми, чтоб не отекло…

Арант прижался носом к холодной пуле. «Ничего-ничего, - утешал он себя мысленно, - в следующий раз надо будет вести себя помягче… А голос…»

Голос разозленного парня ему показался от боли. Тэхон заболела крупом, вот и голос у неё огрубел. Арант был уверен в этом.

– Здень…

– А?

– Чдо дакое «пидер»?

– Петер? Это имя, гречанское, если не ошибаюсь, – Зденька задумалась.
– Кажется, означает камень… или скала…

Арант оскорбился.

– Это она меня так твердолобым балдой обозвала?!

– И на редкость изящно! – довольно кивнула Зденька.

Дано: второй этаж резного терема, застекленное, наглухо закрытое окно, один выход, за которым гарантированно топчется озабоченный мужик и куча прочего прохожего народа… Вопрос: как пройти мимо них всех и добраться до пристани?

У меня на несколько секунд даже головная боль прошла. Петь? Да, для отвлечения внимания сам Бог велел! Но вот беда – я понятия не имел, как мой взлелеянный цивилизацией организм отреагировал бы на такой финт. На первом же куплете все эти дифтерийные микробы из горла ринулись бы в носовые пазухи, в лоб, местами даже в уши… Моя прививка от родной дифтерии, может, и работала, но нагружать и без того занятый сражением с вторженцем иммунитет? Это местным было хорошо – я им сразу сыворотку ставил, а кто вколол бы сыворотку мне?

Вариант выйти и честно обо всём рассказать в моей голове тоже побывал. Но, обсосав эту идею со всех сторон, я с сожалением её отбросил. Во-первых, моё лечение противоречило принципам служителей, во-вторых, пришлось бы очень долго доказывать свою правоту. Поэтому не факт, что у нас вообще получился бы диалог.

Арант - разумный, в принципе, человек - расстрелял несчастных моряков безо всяких разговоров, суда и следствия. Людей, которые еле выбрались с тонущего корабля и как минимум нуждались в помощи! Я ему, конечно, нравился, но выяснять степень его любви после такого знакомства как-то не хотелось. Он мог затребовать ответную любезность, да и вообще… С этого средневекового мужчины сталось бы сжечь меня живьем на костре и еще рядышком встать, дабы привести наши души к Равновесию через посмертие. Исключительно во имя любви и для спасения, так сказать. Спасибо школьному историку за погружение в психологию похожего времени. Доказывать этим людям что-то? Лучше уйти с господином Чаном в дальнее плавание и уже вместе с ним искать путь в мой мир.

А Арант всё топтался за дверью. Я слышал его шумное дыхание и скрип половиц под сапогами. Оставалось только одно: аккуратно вскрыть окно и выбраться по тяжелым шторам к конюшне.

«Свяжи ручку двери с ножкой шкафа шелковым платьем, чтоб не открыли раньше времени, пой и вяжи простыни! – велел воображаемый учитель безопасности. – Шёлк выдерживает колоссальную нагрузку!»

«Связки! Мои связочки! Мой чемодан! Мои вещи! Мои крема!» - мысленно взвыл я и рассовал по внутренним карманам самые ценные мелочи. Всё не влезало. Трубки системы – единственное, что я рискнул оставить у себя, – пришлось запихнуть прямо под пояс. Остальное не поместилось, и ничего с этим поделать было нельзя.

Голос дребезжал и не слушался, воздух шел неправильно, но мне было плевать на чистоту звучания осточертевшей песни – я сражался со вбитыми рефлексами. Хотелось взять воздух полной грудью, расслабить горло и гаркнуть во всю ширь своего диапазона.

Скрипение за дверью прекратилось. Я так и замер с простыней и покрывалом в руках, но Арант не попытался войти – постоял, послушал и отошел, когда песня закончилась. В глубине коридора раздался его громкий бас:

– Тэхон лечится, Светозар Людотович!
– Не успел я напрячься, что сейчас сюда зайдет еще и этот старик, как Арант добавил: - Не заходите, не смущайте человека.

– И не собирался, - буркнул в ответ Светозар Людотович издалека.

– Вот и чудненько, вот и сиди там у себя, - пробормотал я, затянув узел на ножке кровати потуже, взял кочергу и, заново начав песню, подковырнул раму.

Откуда в моих покоях без камина взялась кочерга? Посмотрел бы я на того храбреца, который не припас бы ничего под своей кроватью, когда на него облизнулся громила вроде Аранта.

Раму снять тихо не получилось. Дерево скрипнуло, громко треснуло – и во все стороны брызнули стекла. В коридоре тут же раздались обеспокоенные шаги. Выиграть пару минут на побег не получилось – счет пошел на секунды. Я досадливо цыкнул языком, одним ударом снес торчащие острые осколки и перекинул самодельную веревку через подоконник.

В дверь постучались в ту самую секунду, когда мои ноги уже были снаружи.

– Тэхон, что у тебя случилось? – обеспокоенно спросил глава Дома Порядка.

И за все эти дни меня впервые при звуке этого голоса охватил злой азарт.

– Ничего страшного, Светозар Людотович! – призвав на помощь всю свою актерскую выучку, спокойно ответил я и кашлянул. – Зеркало своё разбил! Не волнуйтесь, не порезался!

Что там ответил Светозар и кто там к нему подошел еще, я выяснять не стал.

Если бы моя мама увидела меня в тот момент, то точно подала бы заявку на международные соревнования и никогда в жизни больше бы не поверила, что спорт не по мне. Моё хилое холеное тельце сбежало вниз по стене почти со скоростью свободного падения, за пять секунд домчалось до конюшни и с акробатической ловкостью провело ошалевшую лошадь и через ограду, и через полуоткрытые ворота. Сознание выхватывало то перекошенные лица слуг, то пациентов, бросившихся врассыпную, то разинутый в гневном крике рот Светозара, который высунулся в разбитое окно.

– Чего стоите? Хватайте его, олухи!

Седая борода развевалась на осеннем ветру и хлестала по лицу Аранта, который молча стоял рядом с ним и смотрел на меня круглыми глазами. Почему-то мне очень хорошо запомнились алая шелковая лента на фоне сине-желтых рукавов и выражение на его лице. Он смотрел на меня точь-в-точь как маленький ребенок, которому вместо робота-щенка вдруг подарили навороченный ноутбук с программой тамагочи: вроде из того же материала и по факту получилось даже больше желаемого, но что с этим делать – без понятия.

Я в приступе лихого веселья отсалютовал ему кочергой на прощание, отмахнулся ею от протянутых рук Зденьки, пнул Илью в грудь и пришпорил лошадь, повернув её голову в сторону моря. Лошадь напоследок заржала, лягнула с моей подачи еще кого-то и помчалась во весь опор.

– В сторону! В сторону! – орал я, и встречные люди шарахались под защиту тротуаров и стен.

– Догнать! Схватить! – надрывались за спиной. – Остановите его!

Я пригнулся пониже, вцепился в жесткую лошадиную гриву и только через минуту скачки сообразил, что ни седла, ни даже элементарной уздечки на моей лошадке нет. «Тут уже даже не гены хваранов и казаков – сами степные кочевники времен великого переселения народов лично помогли своему недотепе-потомку!» - нервно хихикнул внутренний голос. Я согласился. Без них не обошлось, это точно, потому что у меня на подобные трюки с живой лошадью никогда не хватало духа и отрабатывал я их исключительно на трясущемся муляже под вентилятором в зеленой комнате. Эпичную сцену с табуном коней, скачущих следом за мной, нарисовали уже потом. Подумать только, одна-единственная историческая дорама, снятая черт знает когда, а в нужный момент тело вспомнило абсолютно всё!