Чтение онлайн

— Это предупреждение?

Он встает и буравит меня взглядом, который я не могу прочесть. Я не могу расшифровать его пустую маску. Мне кажется, я никогда раньше не видела его глаза такими пустыми.

— Думай как хочешь.

С этими словами он выходит из столовой.

Я провожаю его взглядом, пока он не скрывается из виду, а затем опускаюсь в кресло, стараясь не поддаваться тонущему чувству, что мне здесь не место.

ИРИНА

За последние несколько дней пропали двенадцать девочек, и полиция подозревает, что в этом виновен наркокартель. Я пролистываю вниз фотографии каждой девочки, отмечая их лица и возраст. Самой старшей из них шестнадцать, самой младшей — всего двенадцать. Их невинные лица и улыбки будоражат во мне что-то.

Я переворачиваю телефон на кровать и закрываю глаза. Прошло уже четыре дня с того ужина, Алексей почти не появлялся дома с того самого катастрофического вечера. Обычно он уходит до того, как я просыпаюсь утром, и возвращается после того, как я засыпаю. Не знаю, что и думать об этом, но есть более насущные проблемы, чем муж, который меня избегает.

Девочки: интересно, действительно ли он как-то связан с этим? Я могла бы спросить, но только зря потрачу время. Он же не станет рассказывать своей жене-антимафиози о похищении несовершеннолетних девочек. Единственный способ узнать что-нибудь — это получить доступ к его бизнесу.

Стук заставляет меня обратить внимание на дверь. Она со скрипом открывается, прежде чем я успеваю позвать того, кто там есть, войти.

В комнату входит Алексей. Сначала я обращаю внимание на его одежду. На нем дорогая черная рубашка и черные брюки. На его запястье пристегнуты часы Patek-Phillip, а в комнате витает его запах.

У меня пересохло во рту, тело медленно пробуждается. Он невероятно красив, и я скучала по нему. Две ночи назад я мастурбировала при мысли о том, что он будет целовать и прикасаться ко мне.

Он закрывает за собой дверь и опирается на нее, скрещивая ноги и руки.

— Что ты делаешь?

— Читаю новости. На прошлой неделе пропали двенадцать девушек. — Я наблюдаю за его реакцией, но он старается ее не показывать.

— Я читал об этом, — просто говорит он.

— Ты был занят? — Замечаю я. Я знаю, что наш небольшой спор за ужином не является причиной того, что он почти все время отсутствовал дома. Это нечто большее, и нечто достаточно важное, чтобы не выходить из дома.

— Ты сама это сказала. Двенадцать девушек пропали без вести. Так что да, я был занят.

Я пожевала щеку, сдерживая вопрос на кончике языка. Мне бы очень хотелось, чтобы у меня был правдоискатель.

— Я не имею никакого отношения к пропавшим девушкам, — тихо говорит он, как будто слышит мои мысли. — Я не причиняю вреда женщинам и детям. Есть организация, которая вторглась на мою территорию, и они мне мешают.

— О. — Я верю ему. Некоторые вещи нельзя подделать, например, искренность в его голосе. — Ты в порядке?

Он отходит от двери и направляется к кровати.

— Мне нужно быть сегодня вечером в одном месте, и ты пойдешь со мной.

— Куда?

— В один из моих клубов. У меня встреча с моими людьми по поводу пропавших девушек.

— Хорошо. — Это первый раз, когда я куда-то иду с ним, и это хороший шанс попытаться выяснить все, что можно, о его связи с этими девушками.

— Одевайся. Я буду ждать внизу.

Как только он выходит из комнаты, я вскакиваю с кровати. Надеваю короткое черное платье, которое я купила несколько дней назад. Надеваю черные туфли на шпильках, завиваю волосы и делаю легкий макияж. К платью я выбираю черную сумочку.

Черный цвет обычно не является моим основным, но с Алексеем я чувствую себя правильно. Его глаза скользят по мне, когда я спускаюсь вместе с ним по лестнице. Он смотрит на меня с первобытной потребностью и тоской. Мое сердце пульсирует от интенсивности его взгляда.

— Ты прекрасна. — Говорит он, его голос почти шепот. Почти холодный, но наполненный чем-то большим, чем похоть.

По моему телу разливается тепло. Я никак не могу привыкнуть к его комплиментам. Я чувствую себя как подросток, которому делают комплименты, каждый раз, когда он говорит мне что-то приятное.

— Спасибо. Ты и сам неплохо выглядишь.

Ты не выглядишь плохо — это мягко сказано. Он выглядит просто идеально, аппетитно.

Я бросаю взгляд на машины с тонированными стеклами, припаркованные позади нашей.

— Сколько у тебя телохранителей?

— Поверь мне, Малышка. У меня столько врагов, что даже сотни телохранителей не хватит. — Он открывает дверь, чтобы я могла сесть.

Я забираюсь внутрь и жду, пока он обогнет машину и сядет рядом со мной, чтобы продолжить наш разговор.

— Каково это — жить таким образом? — Спрашиваю я.

— Каким образом? — Отвечает он, приподнимая бровь.

— Со страхом. Знать, что тебя могут убить в любой момент. — Я крепко сплю, поэтому меня вырубает еще до того, как моя голова коснется подушки, но я представляю, что он не спит всю ночь, переживая. На его месте у меня была бы фобия смерти.

— Я не боюсь смерти, Малышка. И никогда не боялся, — спокойно говорит он. — С того момента, как я смог понять, что означают эти слова, меня учили, что смерть — постоянный спутник в таком мире, как наш.

Я сдерживаю вздох.

— Должно быть, это было ужасно, когда тебя учили этому в детстве.

Он улыбается, но не смотрит мне в глаза.

— Далеко не так. Меня готовили к этому миру, но, думаю, есть вещи, к которым все эти тренировки не смогли меня подготовить.

Я поворачиваюсь к нему всем телом, любопытство разгорается.

— К каким вещам?

В его глазах мелькнула вспышка эмоций.

— Таким как ты, Малышка. Я не боюсь за своих братьев, они могут сами о себе позаботиться. Но мысль о том, что с тобой что-то случится из-за меня, невыносима.

У меня закололо сердце и забурчало в животе. Он только что признался, что боится, что мне будет больно, а я только и могу, что сглатывать, глядя на него. Я хочу заверить его, что могу позаботиться и о себе. Я хочу успокоить его беспокойство, сказав, что ничего не случится, но я не могу позволить себе быть уязвимой.

Алексей — мой враг. Мне приходится напоминать себе об этом каждый раз, когда я чувствую, что влюбляюсь в него, но я начинаю в это не верить. Часть меня доверяет мужчине, сидящему рядом со мной. Он мой муж, к которому меня безумно тянет. И ничего больше.