Чтение онлайн

– Извините...

– Перед мамой будешь извиняться.
– сказал Волан, скрывая улыбку до ушей.
– Давай на связь, поживее. Хватит там без дела шляться, глаза охране мозолить.

Задумав что-нибудь, Дима Арцеулов уже не мог отступиться от намеченного.

– У вас все такие строгие?
– недовольно спросила разрумянившаяся Пушок, вернувшись на пункт постоянного наблюдения и выкладывая на столе покупки.

– Все!
– сурово сказал Волан, сдвинув косматые брови для пущей важности.

– И командир?

– Костик? У-у! Он вообще зверь! Он на границе одного нарушителя загрыз.

– Как загрыз?
– открыла рот Люда.

– Насмерть! Он в тот раз пошел в наряд по охране государственной границы без собаки. Она заболела. Гриппом. Бюллетень взяла. И без патронов. Потому что не выдали. Кончились, типа... Обычно нарушителей загрызала собака, ну, а тут, раз собаки не было, пришлось Костику самому... Ты что, не веришь? Да он сам рассказывал! Хочешь - спроси у него, когда приедет, он любит об этом случае вспоминать. Говорит, противно было грызть, страшно вонючий афгани попался, но надо. Ему даже орден потом дали. Собачий, правда... "Лучшему кобелю-грызуну".

– Да будет вам заливать! Я чуть не поверила! Что из этого правда?

– То, что афганец не слушался команды.
– признался Волан. Недрессированный попался. Костик ему - "Стоять!", а тот бежит! Пришлось валить. Из автомата, разумеется... Так что ты не рискуй, его команд сразу слушайся. Он больше двух раз не повторяет, сразу в горло вцепляется. Или палит на поражение.

– А Владимир Васильевич?

– Кто это такой?
– не понял Арцеулов.

– Ну как кто? Морзик же!

– Ах, Владимир свет Васильевич! Да-да, как это я сразу не догадался! Нет, Владимир Васильевич у нас душа-человек. Интеллектуал, каких мало.

– Да? А непохож... Он так расстроился, когда Ролик его в шахматы пять раз подряд обыграл...

– Владимир Васильевич - поклонник творчества Гете. Он все его произведения знает наизусть. Это ему даже в личной жизни мешает.

– Как это? Расскажите!

– Не могу, это очень личное.

– Ну, Дмитрий Аркадьевич, миленький, ну пожалуйста! Для меня это, может быть, очень-очень важно!

– Важно? Очень? Понимаю... Людочка... только чур - никому! Особенно самому Владимиру Васильевичу. Он, если узнает, убьет меня. Кулаки-то у него здоровые, сама видела. Так вот, Владимир Васильевич никак не может найти себе девушку по душе. Он, когда познакомится с той, которая ему нравится, сразу начинает говорить с ней про творчество Гете. Это его конек. Ну, а кто такое вынесет? Сама понимаешь. Кто из современной молодежи знает творчество Гете? Кроме нас с тобой, разумеется.

– Само собой.
– неуверенно подтвердила стажер Пушок.

– Так вот, девушки послушают его, послушают - да и сбегают. А он без этого не может, пунктик у него такой. Он мне даже признался, что это его возбуждает. Без разговора про Гете у него даже в интимном вопросе может наступить полное фиаско. Ну и наоборот, стоит только услышать "В начале было дело!", как сразу полный порядок. Он с тобой про Гете еще не разговаривал?

– Нет...
– печально вздохнул Пушок.

– Слава богу. Ты девушка приличная, сразу видно, тебе эти глупости ни к чему. Что проку в бедном разведчике? Найдешь себе коммерсанта с пухлым лопатником.

– Дмитрий Аркадьевич... Я дико извиняюсь, но что такое лопатник? Я что-то не то думаю?

– Людочка, детка, лопатник по фене - это кошелек. Лопатник, кожа... Мне когда-то по долгу службы приходилось и в тюрьме сидеть, и с уголовниками кров делить, и довольно длительное время. А ты что подумала? Что-нибудь неприличное?

Вогнав стажера в краску, Арцеулов натянул на коротко стриженую голову парик с весьма натуральной сединой, тотчас состарившись лет на десять, надел черное драповое полупальто, лихо закрутил на худой шее белый клетчатый шарф.

– Дима, простите, а вы... женаты?

– Конечно. И это жутко мешает работе, - тяжело вздохнул Волан. Приходится отказываться от таких пикантных заданий... двое детей, что поделаешь. Вожусь тут с мелкими жуликами, а ведь был шанс поработать по валютным проституткам, по секретарям американского консульства, по делегатам съездов феминисток... Все, я пошел. Как пользоваться связью - не забыла?

* * *

Бодрой походкой энергичного человека, сунув руки в карманы, мурлыкая себе под нос песенку Винни-Пуха из известного мультика, Арцеулов свернул по Соборной налево и лоб в лоб столкнулся с опером Багетом, который Волана не признал.

Миновав деревянный флигель, где квартировали члены Дадашевской ОПГ, Дмитрий переступил через переродившего пол-тротуара храпящего подполковника Шишкобабова, обряженного на этот раз в легкий не по сезону камуфляжный сетчатый комбинезон тропической расцветки, огромное соломенное сомбреро и ядовито-зеленые ласты, и про себя отметил, что с каждым днем начальник гатчинского ОБЭПа выглядит всё экзотичнее и экзотичнее.

Оперативник вышел на улицу Чехова, бывшую Ольгинскую, и решительно вошел в автомагазин.

– Мне нужна шаровая опора от "фольксвагена-пассата". "Бэ-четыре"...

– Пожалуйста, вот сюда, к стенду "фольксвагена". Мы осуществляем прямые поставки. У вас дизель?

– А какая разница для шаровой опоры?

– Гм-м... Действительно...

Приказчик мелко захихикал и подсунул Волану прейскурант. Именно это его и интересовало.

– Сколько? Да вы что - с ума сошли! Это полцены моей машины!

– Она у вас что - с первой мировой осталась?
– сурово спросил приказчик и отвернулся.

– Молодой человек! Погодите... Где можно в городе купить подешевле?

– Ну... не знаю... Если только бэ-ушные. Сходите на Татьянино, там за железной дорогой на пустыре есть автомагазин. Только у них никаких гарантий!

Волан развел руками: мол, не до жиру, быть бы живу - вернулся, взял постовую машину у подъезда и покатил к платформе Татьянино.

В первую мировую, о которой остроумно вспомнил продавец автомагазина, в Гатчину из Питера шли эшелоны с ранеными. Возить их от Варшавского вокзала до госпиталя было далеко, и дочь императора Татьяна Николаевна, работавшая сестрой милосердия, добилась устройства новой платформы.

Получив необходимую ему информацию, Волан ехал по Чехова вдоль железной дороги и размышлял.

* * *

Все дело было в разных уровнях аналитики.

Урюк, он Мурат Таташбаев, прежде промышлял в Уфе и почерк его был хорошо изучен. Невыясненным способом он останавливал на трассе приглянувшиеся машины, водителей убивал, а машины толкал барыгам за треть цены. Он не умел угонять лайбы, да и не хотел учиться, презирая тех недопесков, кто возится с хитроумными запорами и электронными охранными системами. Уровень интеллекта и природная кровожадность толкали его на простой и верный путь. Урюк был прирожденным "мочилой".