Чтение онлайн

На бетонном полу ангара белой краской изображен был силуэт Ми-26Т в реальную величину от носа до киля, с отметками для колес шасси. Множество усталых людей бродило вдоль силуэта, напоминающего очертания трупа, которые рисует милицейский дознаватель на месте преступления. Они тщательно раскладывали на свои места опознанные детали и обломки конструкции.

Вскоре притащили наспех сваренный скелет, который начал обрастать искореженным металлом. Сгорело много, но сохранившиеся листы обшивки представляли, как раз, наибольший интерес. Они были вырваны и разбросаны взрывом, оттого и уцелели при пожаре.

* * *

К вечеру на своих местах оказалось почти все найденное за исключением самых мелких осколков и нескольких странных фрагментов, единогласно признанных экспертами чужеродными.

Реконструкцию тщательно засняли со всех сторон.

– Ну какая тут, к едреней матери, ошибка пилота!
– злобно щерился командир полка, потерявший лучший экипаж.
– Видно же все, вон она куда вошла!
– он гневно ткнул затянутой в кожанную перчатку рукой в явно развороченный внешним воздействием борт погибшей машины с остатками номера.

– Да я не возражаю!
– пожал плечами заместитель главного конструктора и поправил шикарную теплую шляпу из светло-серого фетра.
– Ракета, значит, ракета. Вы только на машину не валите!

– Ресурс продлен, движок из капиталки...
– пробурчал зам командира полка по вооружению.

Посланец завода согласно закивал.

То, в чем он участвовал последние двадцать минут, были обычные в подобных ситуациях перепирательства представителей заинтересованных структур.

– Странное место!
– сказал заместитель главного конструктора, задрав голову к потолку ангара.

Полковой командир смолчал.

Зато возмутился командир ОБАТО <ОБАТО - отдельный батальон технического обеспечения.>:

– Вы не в Москве, дорогой товарищ! Нашли, что могли! У нас свободных помещений нет!

– Да я не об этом!
– отмахнулся зам главного.
– Не надо думать, что я бессердечная сволочь. Я просто разъезжаю на подобные оказии лет пятнадцать и уже сопереживать не могу, а то сам помру. Я имею в виду - странное место попадания. Во всех известных мне случаях прямого попадания ракета метила вертолету либо в выхлоп, либо в лопасти, если промахивалась. Она же с тепловой головкой самонаведения, идет в самое горячее место. Первый раз вижу, чтобы попадание было в кабину...

– Почему в кабину?
– поинтересовался командир полка.

– А сами посудите - передние края бортов разворочены изнутри, днище, похоже, цело. Я надеюсь, все люки были закрыты?

Командир сурово глянул на дежурного по аэродрому.

– Так точно!

– Так, может, внутренний взрыв?

– Товарищ полковник, все было по инструкции! Пусть тут граждане не выступают!

Комполка насупился.

– Хорошо.
– сдался штатский.
– Если нет спорных мнений, пойдемте писать акт осмотра и предварительное заключение. Надо создавать другую комиссию, расширенного состава. Пусть пэ-вэ-ошники еще посмотрят. Нет возражений?

Возражений не последовало.

Попадание ракеты, как бы ни цинично это не прозвучало, устраивало всех присутствующих.

Они вышли из ангара с чувством облегчения и исполненной работы. Остальное было уже не по их части. Порыв ветра, неся снежный заряд, налетел, сорвал с лысой головы зам главного конструктора его роскошную шляпу и покатил, погнал по необъятному простору летного поля. Инженер прикрыл ладонью зябнущую лысину, согнувшись и протягивая другую руку, погнался за шляпой, которая подлетела к ногам одинокого офицера в новеньком бушлате, с бессильной тоской взиравшего в мутную белесую ночь, наполненную снегом.

* * *

– Мне соседка рассказала, что сегодня в концертном зале Октябрьский схватили знаменитого киллера, и оказалось, что это агент ФСБ!
– сказала Маринина бабушка.
– Она по телевизору видела!

Андрей склонился над тарелкой пониже.

Худшее начало разговора трудно было придумать.

– Что же он там делал?
– делано вежливо поинтересовался Маринин папа, внимательно читая наклейку на бутылке марочного вина.

– Покушался на жизнь Бориса Германцова, разумеется! Этот молодой человек им всем как кость в горле!

– Не стоит так горячиться.
– осторожно возразила мама Марины.

– А что я такого сказала?! Вечно ты мне рот затыкаешь! А я хочу, чтобы молодежь знала, в какое трудное время мы жили! За мной однажды целую неделю ходил по пятам какой-то тип. Определенно, следил.

– Он, я думаю, хотел признаться вам в любви, но боялся вашего независимого свободного мнения.
– сказал папа, звучно, умело и с удовольствием откупорив бутылку.
– А насчет трудного времени - давайте не будем, Софья Исааковна. Во все времена вы жили вполне припеваючи.

– Бабуся, не дуйся!
– внучка погладила старуху по морщинистой руке. Ты же знаешь, папа у нас - сторонник диктатуры.

– Я против диктатуры!
– возразил шутливо отец, разливая красное.
– Я за тиранию! За свою жизнь я ни разу не встречал живьем работника спецслужб, да и не горю желанием с ними встречаться. Думаю, с ними встречаются чаще те, кто этого заслуживает... Кстати, Маринка, тебе опять звонил Роман!

– Анатолий...
– укоризненно сказала мама, указав глазами на притихшего Андрея.

– Что?!
– замер папа, подняв на вилке в воздух скользкий маринованный грибочек.
– Ах, черт...

Он некоторое время водил глазами от грибочка к Андрею и обратно, потом сморщился, сказал:

– Да сами разберутся!..
– кинул в крупный рот грибочек и приналег на капусточку, выпав, таким образом, из беседы.

– Вот-вот, лучше ешь.
– заметила мама.
– Марина, подложи гостю салата. Андрей, а чем вы занимаетесь? Учитесь, наверное?

В другой ситуации это была бы удачная попытка сгладить неловкость.

– Учусь.
– вздохнул Лехельт.
– На юридическом.

– Это очень перспективно!
– обрадовалась бабушка и посмотрела на него с дальним прицелом.

Маринка по-своему истолковала вздох, состроила виноватые глаза и под столом толкнула Андрея коленкой:

– Он учится на вечернем, а еще работает. Андрей, кем ты работаешь?

– В конторе одной. Специалистом по персоналу.

– Уважаю самостоятельных мужчин!
– воскликнула бабушка.
– Вы должны хорошо разбираться в людях, юноша. Что бы вы сказали, например, о моем зяте?