Чтение онлайн

Узнав правду об Еремее, Костин невзлюбил его еще больше. К сожалению, Гомолов не желает учиться, искренне считает себя суперпрофи, он заносчив, хамоват, в общем, «замечательный коллега». Есть, правда, надежда избавиться от «зятька». В отделе Жильцова ему карьерного роста нет, после ухода полковника на пенсию руководить коллективом будет Костин, который вот-вот получит новое звание. Значит, надо просто подождать, тесть очень скоро перебросит Гомолова в другое подразделение, где для него откроются большие возможности.

Пять дней назад Жильцова торжественно проводили на заслуженный отдых. Все были абсолютно уверены, что полковника заменит Вовка.

И вот сегодня, вернувшись из командировки, Костин узнал потрясающую новость: наверху рассматриваются две кандидатуры на должность руководителя отдела – его и… Гомолова. Причем последний за некие таинственные заслуги представлен к внеочередному званию.

Сотрудники загудели, Еремей ходил по коридорам с высоко поднятой головой. Он явно уже ощущал себя завотделом и даже покрикивал на «подчиненных». Представляете, какие эмоции обуревали Вовку?

– Да уж! – выдохнула я.

– Если Гомолова назначат начальником – я уйду, – кипел Костин. – Это же плевок в душу!

– Ты столько лет прослужил на одном месте, – попыталась я успокоить приятеля, – не делай поспешных телодвижений.

– Предлагаешь мне встать в позу пьющего оленя перед Еремеем? – окончательно пошел вразнос Вовка. – Он же идиот, без ума и без опыта! Отдел погибнет!

– Гомолова быстро уберут.

– Вряд ли.

– Тесть сообразит, что у вас надо пахать, и переведет родственничка с повышением в какое-нибудь тихое местечко. Тебе надо просто подождать.

– Не хо-чу! Не хо-чу! Не хо-чу! – затряс головой майор. – Противно и мерзко!

– Разве ты в первый раз услышал о том, как продвигают родственников?

– Нет. Но так нагло еще никто не действовал. Я уйду!

– Куда?

Костин пожал плечами.

– С моим опытом и послужным списком я легко устроюсь в службу безопасности любой фирмы.

– Ты же всегда презирал подобную работу!

– Времена меняются. Под Гомоловым я пахать не стану.

– Вполне вероятно, что его не назначат. Сам же говорил, кандидатур две: ты тоже участвуешь в кастинге!

Костин хмыкнул.

– Эх, Лампудель… У нас на работе такая интрига завязалась, почище сериала. Знаешь, как будущего зава оценят?

– По работе.

– Нет, по последнему делу.

– Не понимаю.

– Что не ясно-то? Посмотрят, как у Гомолова с текучкой и как у меня. А теперь внимание. Знаешь, чем наш Еремей последнюю неделю занимается?

– Нет, откуда…

– Он, оказывается, блестяще справился с поимкой убийцы телеведущей Лавкиной. Громкое дело, резонансное, карьерное!

– Гомолов такой умный?

– Ха! Долго объяснять. А коротко так: ему все передали на стадии завершения, тесть постарался. И теперь Еремею есть чем похвастаться, он сейчас интервью раздает. Генерал счастлив, наконец-то газеты зятя один раз похвалили, написали: «Менты постарались, нашли негодяя». И кто молодец? Гомолов. Теперь посмотрим на меня. Знаешь, что я получил? С чем работать предстоит?

– Ну?

– Убийство Пряхина. А там глушняк полнейший.

– Постой-ка! – встрепенулась я. – Вроде по телику говорили, что он умер от сердечного приступа…

– Угу, – кивнул Вовка, – говорили. Только токсикологи нашли следы неопределенного яда.

– Это как?

– Обнаружили некое вещество, которое пока назвать не могут. И непонятно, как оно внутрь попало, – пояснил Костин. – Стопудово, что не с едой. Эксперты по трупу с лупами ползали: ни уколов, ни впрыскиваний. Здорово, да? Гомолов рапортует о своих успехах, а мне нечего сказать. Так, что ли, рапортовать: отравили, но не понимаю как? Там ситуация – хуже некуда. Нашли Пряхина в комнате одетым в халат, дом заперт изнутри на все щеколды, включена сигнализация, охранные собаки даже не чихнули, прислуга мирно спала. А сам Пряхин перед сном занимался своей коллекцией, он…

– Фишка! Я знаю! Понимаю! – заорала я.

Брови Костина поползли вверх.

– Слушай, – затрясла я Вовку, – представь, что ты коллекционер…

– Ну, попробую…

– Итак, ты коллекционер и только что получил редкий новый экспонат. Обрадуешься?

– Конечно, – кивнул Костин.

– Но раритет не в лучшем состоянии, его никогда не чистили. Как ты поступишь?

– Наверное, попытаюсь оттереть грязь.

– Вот на это и был расчет! Понимаешь?

– Пока нет, – ответил Костин. – Впрочем, вопросов у меня много. И первый: ты-то откуда знаешь подробности дела Пряхина?

– Сейчас все расскажу, – засуетилась я, – и мы непременно утрем нос Гомолову, я знаю кучу деталей. Но сначала главное. Ну-ка, погоди!

Не дав Вовке вымолвить слова, я опрометью бросилась в отдел игрушек и притащила оттуда яркий пакет.

– Что это? – поинтересовался Вовка.

– Детская рулетка, – пояснила я, разрывая целлофан.

– Ваще! – обомлел майор. – У нас продают в качестве игрушек атрибуты казино?

– Ага, – кивнула я, – А в набор к Кену, кстати, кладут презервативы. [6]

– Врешь! – подскочил майор.

– Можешь посмотреть в соответствующем отделе, – засмеялась я. – В коробке Кен, к нему сменный костюм, букет из пластиковых роз, крохотная бутылка шампанского и средство индивидуальной защиты. Называется сей набор «Влюбленный Кен». Стоит недорого, сверху есть надпись «Для детей от трех лет. Будьте внимательны, игрушка состоит из мелких деталей».

– Офигеть, – протянул Костин.

– Вот смотри, это фишка, – я вернула Вовку к делу Пряхина. – А теперь включи актерские способности и представь: ты коллекционер, в доме тишина, охрана и прислуга спят, рабочий день окончен, можно расслабиться и заняться новым экспонатом своей коллекции. Никто тебя не побеспокоит, особняк заперт, в холле злющие собаки, которые сначала сожрут чужака и лишь потом залают. Новая фишка грязная. Как ты поступишь?

Лицо Костина стало задумчивым, он взял ярко-красный пластмассовый кругляшок.

– Ну… погляжу в лупу.

– Хорошо.

– Потом потру каким-нибудь средством.

– Так.

– Осторожно отполирую.

– Отлично, дальше.

– Полюбуюсь и помещу на место.

– А если грязь не отходит? Въелась в какую-нибудь часть?

– Ну…

– Очень сильно тереть нельзя, можно повредить поверхность, – подсказала я, – а фишка и так не в лучшем состоянии.

– Ну…

– Повторяю: ты держишь ее в руке, не хочешь поцарапать, а чернота не отходит, или что-то налипло. Не думай долго! Как ты поступишь?