Чтение онлайн

– Полторы штуки, – радостно ответил Антон.

– Круто, – перешла я на подростковый сленг, – вы отлично заработали.

– Супер все вышло! – согласился Зябликов. – Он, кстати, тоже очень доволен был. Прикольный дядечка! Он фишки купил и мне вдруг подмигнул: «Эй, как у тебя с девочками дела? Нет проблем?» Ну и вопрос! Я ему сказал, что не жалуюсь, а Пряхин засмеялся и коробочку протягивает. «Держи, – говорит. – Это левитра, шикарная вещь, слопаешь штучку и резвый, как молодой орангутанг. Я недавно про упаковку с огоньком узнал, теперь всем мужикам советую. Бери, не стесняйся!» Ну, я и сунул в карман. Классный дядечка! Деньги заплатил и подарочек сделал. Я потом упаковку с огоньком одному клиенту отдал…

– Антон, – вкрадчиво перебила я, – а нельзя ли мне встретиться с вашей сестрой? Понимаете, я имею точь-в-точь такую же фишку, пятьсот евро меня вполне устроят. За сколько она ее реально продаст, мне без разницы! Очень деньги нужны!

Зябликов с нескрываемой радостью схватил мобильный, живо набрал номер и спросил:

– Ленок, ты где? В Кругликове? Слушай, дело есть. С тобой хочет встретиться одна женщина, ее Лампой зовут. А вы когда можете?

Последний вопрос адресовался мне.

– Сейчас! – ажитированно отреагировала я.

– Мы приедем, – сообщил Антон в трубку. Потом он повернулся ко мне и, перейдя на ты, сказал: – Дай мне пять минут на сборы, я кое-куда сношусь.

Довольно скоро мы оказались на Ярославском шоссе, и я, следуя указаниям Зябликова, порулила в сторону области.

– Я думала, вы в городе живете, – слегка удивилась я, услыхав от Антона, севшего в мою машину, фразу: «Двигаем к МКАД».

– В Москве за трешку две однушки дают, – пояснил Антон, – а в Кругликове две двухкомнатные. Там как раз новый дом возвели, и от столицы не так уж далеко. Одна беда, придется автомобиль покупать, на электричке не наездишься. А в остальном отлично получилось – и порознь с сестрой, и вместе. Хочешь яблоко? На, держи.

Я на секунду заколебалась. Год назад я вынуждена была поставить на два передних зуба металлокерамические коронки и теперь стараюсь не кусать ничего твердого, даже яблоки сначала надо разрезать на части.

– Оно сладкое, – настаивал Антон, – держи.

Я машинально взяла румяный плод, Зябликов улыбнулся.

– Не боись, мытое. Давай, не стесняйся, самое время перекусить. Хотя… может, у тебя челюсти вставные? Тогда отложи, а то протезы сломаешь. У нас бабушка один раз грушу схватила, так потом пришлось кучу денег ей на новые жевалки потратить.

И как бы вы отреагировали на пассаж про старуху и вставные челюсти? Я, естественно, возмутилась:

– Я еще молода для протезов.

– Если ты так реагируешь, значит, весь рот из пластмассы, – захохотал Антон, – я умею делать выводы… Слушай, а тебе заправиться не надо? Вон колонка. Нам же еще назад ехать, вдруг бензина не хватит.

Я свернула направо.

– И правда, можно плеснуть в бак.

– Помочь? – галантно предложил спутник.

– Сама справлюсь, сиди в машине.

– Ладно, – кивнул Зябликов. – Отдай яблоко, я его сам слопаю, раз ты челюстей лишиться боишься.

Это было уже слишком. Я живо откусила от румяного плода.

– Нет, угощение назад не забирают! У меня зубы настоящие, просто я не ем за рулем.

– Ага, – кивнул Антон, – ясно.

– А сейчас, на заправке, можно.

– Приятного аппетита, – хмыкнул Зябликов.

Я энергично заработала челюстями, очень надеясь, что металлокерамика не пострадает от моего опрометчивого поступка. Все-таки человек странное существо. Ну что обидного во вставных зубах? Отчего не признаться в их наличии? Да очень просто! У кого в основном протезы? Правильно, у бабушек. А мне неохота быть причисленной к их категории.

Демонстративно держа яблоко у рта, я побежала к кассе платить за бензин. Вошла в небольшой застекленный павильончик, вышвырнула надкушенный фрукт в мусорную корзину и прихватила пару шоколадок. Если тебя угостили, необходимо сделать ответный шаг.

Как обычно, работала лишь одна касса, и я довольно долго простояла в очереди.

– Спасибо, – улыбнулся Антон, получив батончик, – но я вообще-то не очень люблю сладкое.

– Ну положи тогда в карман на двери, – сказала я.

– Здесь налево, – внезапно приказал Зябликов. Я послушно закрутила рулем и насторожилась:

– Тебе не кажется, что бензином пахнет?

– Есть немного, – кивнул Антон, – так всегда после заправки.

– Слишком сильно, – задергала я носом.

– Давай тут направо… прямо… теперь стоп, можно вылезать… – командовал парень.

Я оглянулась.

– А где автомобиль припарковать?

– Тут бросай.

– Посреди дороги?

– Прижмись правее.

– Нет, просто так я машину не оставлю, – уперлась я. – Не дай бог какой-нибудь трактор поедет и зацепит! Где местные жители свои колеса держат?

Антон вздохнул.

– Видишь калитку? Я в нее зайду, пересеку двор и открою ворота, они изнутри шестом подперты.

Я зевнула.

– Эй, проснись! – засмеялся Антон. – Чем ночью занималась?

– Дрыхла без задних ног.

– Не похоже что-то.

– Отлично спала, сама не пойму, почему сейчас сморило, – ответила я и снова зевнула. – Наверное, я устала. И не вижу въезда во двор.

– Сейчас Ленка нам кофе сварит, – пообещал Антон. – Ворота дальше. Ты поезжай вперед и метров через триста увидишь железные створки, автоматику мы пока не поставили, дом новый, двор здоровый. Я тебе открою. А ты сейчас газани посильней.

– Зачем? – удивилась я, вглядываясь в наползающий на дорогу туман.

– Там впереди, метров через сорок, яма противная, – пояснил Антон, выходя из машины, – не глубокая, глиной наполнена, если медленно тащиться, завязнешь, а на газу пролетишь. Здесь все так делают, перемахивай на скорости колдобину и притормаживай плавно, если ворота будут еще закрыты, не гуди, значит, я не дошел, ты однозначно на колесах быстрее доберешься.

– Поняла, – сказала я и нажала на педаль.

Машина послушно рванула вперед, я вцепилась в руль. Ну, где же яма? «Букашка» влетела в туман, надо бы притормозить, но ведь Антон предупредил меня о колдобине. В ту же секунду я почувствовала, что автомобиль заваливается вперед, дорога исчезла из-под колес. Я завизжала и попыталась нажать на тормоз. В глазах потемнело, меня сильно затошнило, завертело, словно кофейное зерно в мельнице, послышался звон. Последнее, что я помню: резкий запах бензина, порыв ветра, бьющий в лицо, грохот, треск, скрежет… Потом наступила тишина.

– У-у-у-у, – надрывался вой сирены.

Я хотела открыть глаза и сесть. Ну вот, опять не закрыла на ночь окно, и теперь проснулась от вопля то ли «Скорой помощи», то ли пожарной машины. Но веки не поднимались, тело не повиновалось. Неприятный звук неожиданно стих, я прислушалась к собственным ощущениям. Очень холодно, дует, а вместо теплого пухового одеяла сверху лежит какая-то тряпка. И матрас почему-то жесткий.

– Шестьдесят на сорок, – сказал вдруг чей-то незнакомый голос.