Чтение онлайн

— Чего встал? — Обратился к нему Гальн. — Сам еле живой. На стол, живо! Рия, займись им. Доспехи долой, раны промыть!

Ассистенты помогли девушке положить полуживого рыцаря на стол. Она же освобождала его от железа, благодаря богов, что это не кольчуга, а латный доспех. Разрезая поддоспешник, она услышала слабый голос.

— Рия…

Девушка замерла. Голос рыцаря показался ей странно знакомым. Она взглянула на него и обмерла. В наполовину сожжённом лице она узнала Эрниваля из Дорема. Он глядел на неё, приподняв здоровый уголок рта в жутком подобии улыбки.

— Эрниваль. — Судорожно выдохнула Рия. — Ты только держись. Ожоги не такие сильные. Ткань плотная, тело не обожгло…

Через полчаса в шатёр вошёл Джеррод Раурлинг. Оглядев всех, он объявил о победе войск Энгаты и о том, что к Его Величеству вернулся разум и он казнил королеву и патриарха за измену. Вот только радости в его глазах не было, как её не было и в ответном взгляде Гальна. После этого раненые вновь стали прибывать — с поля боя начали выносить тех, кому не посчастливилось иметь собственного оруженосца, но кому повезло не оказаться затоптанным конскими копытами и не истечь кровью. Рия пробыла в госпитале до глубокой ночи вместе со служителями Холара. Она меняла повязки, проверяла швы и выносила горшки. Простолюдины, рыцари, сыновья лордов в рваных накидках своего дома — все они лежали рядом и были равны. Кто-то, когда девушка проходила мимо, хватал её за рукав и плохо слушающимися губами умолял передать последние слова матери, отцу или любимой. Рия слышала десятки имён и в горле стоял ком от осознания, что она просто не в силах запомнить их все. Её душа разрывалась от осознания, что она не в силах помочь им всем, но она дала себе слово, что окажет всю помощь, какую сможет. Вот в очередной раз её схватила чья-то рука. Лысый мужчина, чья грудь была перевязана влажными от крови бинтами. В его голосе что-то булькало, а лицо выражало страдания.

— Сестра… Я Эшербах, Глен Эшербах… Мой отец… — он зашёлся в страшном кашле, хватал ртом воздух, испуская жуткий хрип. — Отец… Он кастелян… В чёрном замке… Скажите ему… И брату… Сестре… Я люблю их… Я…

В глазах Рии застыли слёзы, но она не смела проронить ни одной. На плечо легла рука подошедшего Эббена Гальна. Лицо его было серьёзным и печальным.

— Три стрелы в грудь. — сказал хирург. — Лёгкие залило кровью. Моё искусство здесь бессильно, увы. Тебе нужно отдохнуть, Рия. Ты сегодня сделала немало и заслужила отдыха, как никто другой. Обойди раненых напоследок, смени повязки, если нужно, и ступай в замок.

Но девушка, вопреки словам Гальна, провела в лазарете ещё не меньше часа. И хоть она старалась ухаживать за всеми в равной степени, но больше всего внимания получал светловолосый юноша с обожжённым с правой стороны лицом. Изуродованный и с влажной повязкой, он молча лежал на своей кровати среди стонов и криков. Время от времени появлялись новые голоса — кто-то просыпался и начинал кричать от боли, а порой некоторые крики превращались в затихающие стоны и замолкали навсегда. В тот вечер многие умерли уже после битвы. Рия покинула госпиталь, напоследок сменив Эрнивалю повязку. Она сбросила мокрый от крови чёрный кожаный фартук и направилась к выходу, где её остановила матушка Анета. Женщина молчала несколько секунд, после чего заключила Рию в объятья.

— Храни тебя Холар, дитя. — Сказала монахиня дрожащим голосом.

На пути в замок через двор Рию не слушались ноги. Лагерь стал заметно тише. Смеха почти не было слышно. Если кто-то затягивал пьяным голосом песню, то его тут же прерывали руганью. До Рии доносились обрывки разговоров, слова и фразы вроде «замок теперь не удержать» и «к чёрту такую победу». В свете костров не было видно ни одного радостного лица. В замке её первым делом встретил дядя Дунгар.

— Девочка моя! — Старый гном крепко обнял её. — Великий Дугматор, да у тебя всё платье в крови! Ты совсем из сил выбилась! Я встретил Гальна, он лестно отозвался о тебе. Ну да я и не сомневался в моей племяннице. А ещё тебя Игнат ищет.

— Больше всего сейчас мне хочется добраться до кровати, дядя.

— Да, понимаю. Нам всем нужно отдохнуть. По секрету, — Гном заговорил тише. — Победа эта мало отличается от поражения, эльфы крепко нас потрепали. К ним на помощь могут прийти эти их «лесные братья», а вот если к нам не прибудут свежие силы, крепость придётся сдать. И в этом случае я отдам всё, что угодно, чтобы тебя здесь не оказалось.

— Я видела цену этой победы, дядя. — Мрачно проговорила девушка.

— Не только этой, Рия. — Грустно проговорил Дунгар. — Такую цену война забирает за любую победу, и за любое поражение. Но, увы, это и есть то единственное, что останавливает королей и лордов. Число воинов, в отличие от их амбиций, имеет предел. А если бы на войне можно было обходиться без жертв, то они вели бы их бесконечно. Ладно, мне только волю дай, так до утра не заткнёшь, а тебе поспать надо.

Преодолев казавшуюся бесконечной лестницу, девушка добрела до двери в свою холодную комнату и услышала голос.

— Рия! Постой! — Игнат бежал по ступеням. — Как ты? — Его волосы словно встали дыбом, а в глазах читалась радость.

— Что ты сделал? — Холодно спросила девушка.

— А что я сделал? Пожёг остроухих как вязанку хвороста. Мы победили! Видела б ты, как древолюды носились, точно факелы на ножках…

— Я видела достаточно.

— Я тебя всюду искал. Госпитальщики уже разошлись, а тебя с ними не было. Уж думал, не случилось ли с тобой чего.

— Игнат. Я целый день провела с ранеными и умирающими, а теперь хочу отдохнуть.

— Не узнаю тебя. — Нахмурился маг. — От твоего тона того и гляди стены инеем покроются.

— Знаешь, что случилось? Эрниваль в госпитале.

— Эрниваль? Тот, белобрысый, что дракентальца зарезал?

— И спас наши жизни. Да, тот самый. И попал он туда благодаря тебе, Игнат.

— Я не понимаю. — Проговорил юноша. — Как он там оказался?

— Тебе виднее. У него сожжено пол-лица. Неизвестно, переживёт ли он эту ночь или присоединится к тем, кто уже умер от ожогов. К тем, кого ты убил, Игнат.

— Мне приказали, там почти не было наших… — Начал было маг, но Рия тут же прервала его.

— Почти не было? Кроме Эрниваля в госпиталь попало семеро рыцарей. А скольких ты сжёг заживо?

— Древолюды окружили их. — Жёстко ответил Игнат. — Они всё равно были бы мертвы. Так или иначе. И Эрниваль тоже. Я, можно сказать, спас его и… — Маг не успел договорить. Пощёчина прервала его слова, оставив веснушчатую щёку гореть красным пятном.

— Ни слова больше. — Процедила Рия. — Я хочу, чтобы этот проклятый день наконец закончился.

Лицо Игната приобрело злое выражение, а от кожи стал подниматься пар. Он несколько секунд глядел в глаза девушки, шумно вдыхая воздух, после чего резко развернулся и зашагал прочь.

Рия вошла в комнату и тут же упала на кровать. Вопреки ожиданиям она не погрузилась в долгожданный сон сразу же. Вместо этого в голове мелькали искалеченные тела: сломанные кости, разорванная плоть, изрезанная и обожжённая кожа. Сколько сломанных судеб и разрушенных жизней. Людей, что останутся калеками. Детей, которые больше никогда не увидят отцов. Жён, которые никогда не обнимут мужей. Девушка ощущала, как что-то, так долго копившееся в душе, вот-вот вырвется наружу. Она перевернулась на бок, и по щеке потекла горячая слеза. Прикрыв лицо ладонью, будто бы стыдясь самой себя, девушка всхлипнула и зашлась в судорожных рыданиях. Впервые за долгое время Риенна Эльдштерн позволила себе заплакать.

Когда путешественник решает разжечь костёр, сначала он раздувает тлеющую лучину, потом подкармливает огонь сухой травой, чтобы тот набрал силу. И лишь после этого, когда пламя пробудится и окрепнет, оно охватит дерево, и костёр загорится, делясь светом и теплом с продрогшим путником.

Он вздрогнул, будто бы разбуженный опрокинутым ведром с холодной водой. Его разум словно очнулся от долгого сна, но не ощутил знакомого состояния дремотной расслабленности, какое обычно бывает после пробуждения. Он чувствовал себя тем самым костром, который мгновенно и безо всяких причин разгорелся в полную силу, хотя мгновение назад был ещё кучей веток безо всякого намёка на огонь. Нет, всё-таки сравнение с костром не совсем подходило: образ костра и огня пробуждал в памяти тёплые воспоминания, уют, безопасность. Сейчас же он ощущал только холод. Он попытался открыть глаза и удивился. Либо он не владеет своим телом, и не в силах поднять веки, либо же вокруг настолько непроглядная тьма, что глаза просто не видят разницы. Попытка напрячь хоть один мускул в теле также ни к чему не привела. Не ощущалось ни усталости, ни избытка сил, вообще ничего. Разум в панике рвался наружу из неподвижного тела, а вокруг лишь густая, почти осязаемая темнота и гудящая тишина. Ему казалось, что ещё немного, и темнота будет не только снаружи, но и внутри, а сознание вновь угаснет, но в этот момент тишину взрезал, словно ножом, до боли знакомый голос.