Чтение онлайн

Добравшись до указанной деревни, архимаг провернул следующее. Представившись выжившим после кораблекрушения, он сказал, что миррдаэнские пираты, которые потопили его судно, собираются разграбить поселение. Деревня сумела собрать дюжину ополченцев, наспех вооружённых чем попало, но архимаг решил, что для начала и этого будет достаточно. У объятых ужасом деревенских, тщетно пытавшихся колоть мертвецов пиками и бить баграми, не было ни единого шанса. Когда всё было кончено, деревня опустела. Женщины и дети сбежали, но архимаг тем и отличался от любых других военачальников: ему не было дела до грабежа и мародёрства, его не интересовало золото и женщины. Архимаг Вингевельд преследовал свои, куда более значительные и пугающие цели.

Продвигаясь на восток, архимаг не мог не привлечь внимания лордов-владетелей Южного края, Глайдов и Майвенов, поэтому вскоре ему довелось опробовать разросшуюся до сотни воинов армию мёртвых в настоящем бою с отрядами лордов. В каждом таком сражении он выходил победителем, а число его солдат лишь росло.

Вскоре он столкнулся с передовым отрядом армии эльфов, однако, они не приняли боя, почему-то предпочтя отступление. Так было даже лучше — Вингевельду не случалось оживлять эльфов, но ему было известно, что это дело куда более сложное, чем оживление людей. По этой же причине его не интересовал город Лунное Пристанище, населённый в основном эльфами. Он планировал обойти его и двинуться на север в сторону Энгатара. Однако во время очередной стоянки он увидел всадника, скачущего во весь опор прямо к его шатру. Это оказался посланник правителей Пристанища с приглашением на переговоры. Ответив согласием, Вингевельд отпустил перепуганного до дрожи в коленях эльфа с миром. Во всяком случае, он счёл любопытным поучаствовать в подобного рода мероприятии, но ему потребовались некоторые приготовления.

В процессе этих приготовлений архимаг вживую познакомился с таким любопытным явлением как «память смерти». Об этом писал ещё великий Моршад, некромант ушедших эпох, некогда погрузивший в ужас всю Энгату. К счастью для Вингевельда, ему удалось найти чудом сохранившиеся записи и черновики Моршада, из которых он и узнал о «памяти смерти», когда оживляемый мертвец находится именно в том эмоциональном состоянии, в котором был незадолго до гибели или в минуту смерти. Особенно сильна эта память у воинов, погибших в бою: их преобладающими эмоциями незадолго до смерти были ярость, злость и страх. Слабый некромант будет просто не в силах обуздать такую нежить, которая сразу после оживления попытается его убить, повинуясь предсмертным порывам. Но Вингевельд мог контролировать их, хоть это и накладывало ограничения на численность его армии. Да, у давно умерших память смерти будет очень слабой, и вести их гораздо легче, но и солдаты из них никудышные. Поэтому архимаг знал, на что идёт. Пополнив войско, он двинулся дальше, опустошая деревню за деревней. Чтобы его армия не развалилась и не сгнила раньше времени, он пользовался собственноручно изобретённым заклятием, которое назвал «нетленная плоть». Основанное на ледяной магии, оно замедляло разложение тел, а ещё, в качестве приятного дополнения, отпугивало ворон и прочих падальщиков.

Архимаг с детства боялся этих чёрных пернатых. Однажды, когда он ещё был никаким не Вингевельдом, а простым деревенским парнишкой и носил простое ничем не примечательное имя, он набрёл в лесу на святилище демонопоклонников. То были культисты из числа тех, что приносят человеческие жертвы. На счастье мальчишки возле капища не было ни души, на каменной плите покоилось лишь окровавленное тело, да чёрные птицы кружили вокруг. Не смея вздохнуть от сковавшего тела ужаса, он подошёл ближе и узнал в мертвеце недавно пропавшего деревенского травника. Внезапно один из воронов приземлился прямо на голову жертвы. Мальчик неотрывно следил за каждым движением блестящего клюва, простукивающего череп. Молниеносным движением птица выклевала глаз, запачкав клюв кровью, после чего вдруг взглянула на Вингевельда. Это жуткое мгновение тишины, казалось, длилось целую вечность, пока, наконец, из клюва, словно хриплый раскат грома, не раздался пронзительный вороний крик. После этого мальчик, не помня себя от страха, со всех ног понёсся назад в деревню. С тех самых пор, стоило ему вспомнить об этих чёрных птицах, в памяти всплывала эта яркая и жуткая картина из детства. В отличие от прочих воспоминаний она не тускнела с годами, а была всё такой же пугающей. К счастью, со временем маг привык контролировать эмоции, и редкий собеседник мог различить на его лице даже тень страха или тревоги, когда маг вспоминал о том случае.

Теперь же, в переговорной Лунного Пристанища, вид облачённых в чёрные одежды лордов юга и эльфийского военачальника со свитой, стоящих с ним за одним столом, не вызывал у него ни страха, ни тревоги, хотя они и напоминали ему стаю ворон. Жалкие, злобные стервятники на службе богов, терзающие тело несчастной Энгаты. Он согласился на эти переговоры лишь из надежды, что кто-то из них пожелает освободится от рабства высших сил и примкнёт к его величайшему плану оживления страны, освобождения людей от гнёта жестоких и лицемерных богов и их беспощадных прислужников. Широкие двери из зелёного камня распахнулись, и в зал вошли эльф и эльфийка в одеждах спокойных, холодных тонов. Лиловый, синий, серебристый — Вингевельд любил эти цвета и невольно почувствовал симпатию к этой паре.

— Лорд Эорандил и леди Айлетиль, правители вольного города Лунное Пристанище. — Возвестил невзрачный эльф с невыразительным лицом, после чего тут же удалился. Архимаг вздохнул и занял своё место. Окружающие глядели в его сторону со смесью страха и отвращения. Возможно, потому что находили его деяния и его самого неприятными. Но Вингевельд больше склонялся к тому, что виной этому пара мёртвых воинов в закрытых шлемах, бесшумно покачивающихся за его спиной. На белой накидке одного из них красовался заляпанный кровью зелёный конь дома Харлендов, а на втором накидки не было вовсе, лишь на измятом металле нагрудника угадывалось выгравированное изображение головы какого-то зверя.

Вингевельд знал, что по правилам переговоров можно взять с собой не более двух доверенных людей. И что регламентом не оговаривается, должны они быть живыми или мёртвыми. Разумеется, он не только понимал, какую реакцию вызовет вид живых мертвецов, но и намеренно рассчитывал на неё, находя это довольно остроумной шуткой. Но важнее был всё же страх, который почти физически заполнял зал переговоров. Архимаг надеялся, и небезосновательно, что этот страх придаст веса его словам.

— Архимаг Вингевельд. — Проговорил Эорандил, не глядя на мага. — Вы были вызваны на эти переговоры, чтобы изложить ваш взгляд на происходящее, а также чтобы достичь возможного компромисса между враждующими сторонами, одну из которых представляете вы. Другой стороной конфликта выступают также приглашённые лорд Валиус Глайд, правитель Нетхендипа и лорд Орен Мейтон, правитель города Биргинхем. Третьей стороной выступает генерал Аргелет, командующий южной армией Акаллантира.

Лорд Глайд нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Вид у него был хмурый, а угрюмый человек в мантии за его спиной был ни кем иным, как придворным магом Ваором, верно служившим Глайдам уже не один десяток лет. Вингевельду даже удалось вспомнить этого нелюдимого мага стихии земли, когда тот, будучи юнцом, ещё учился в Академии. Архимаг ещё тогда понял, что юноша, несмотря на замкнутость и молчаливость, далеко пойдёт. И… прогадал, потому что придворному магу в Нетхендипе найдётся работы куда меньше, чем рыбаку или матросу. Наверняка Ваор без практики растерял весь свой талант. А жаль. Мысленно усмехнувшись этому, архимаг перевёл взгляд на другого участника переговоров, лорда Мейтона, человека с нездоровым цветом лица и стеклянным взором, направленным куда-то в стол. Время от времени он бросал короткий, едва заметный взгляд на мертвеца в измятом нагруднике, после чего вновь глядел в никуда. Позади него стоял лысый старик со светлой, закрученной в тугую косу, бородой. Одежда выдавала в нём служителя церкви, а исполненный ненависти взгляд, направленный на живых мертвецов за спиной архимага, был таким, что, наверное, испепелил их на месте, если бы только священник обладал такой возможностью. Лорд Глайд представил своего спутника как придворного чародея Ваора, Заклинателя Скал. Священник же, положив руку на плечо вздрогнувшего от этого лорда Мейтона, представился сам как Улен, епископ Биргинхема, Эльфийский генерал высокомерно промолчал, напустив на себя надменный вид, будто они сделали одолжение, уже согласившись участвовать в переговорах.

— Прошу всех занять свои места за столом переговоров. — произнесла леди Айлетиль и мягко опустилась на стул. — Итак, Архимаг Вингевельд, прошу изложить ваше видение происходящего. Насколько нам известно, вы опустошили земли юга Энгаты, истребили множество поселений, но не взяли ни единого города и не разрушили ни единой крепости. Многие присутствующие здесь считают вас завоевателем, но я бы, скорее, сочла вас опустошителем. Вы не завоёвываете ничего, лишь оставляете за собой пепелища и смерть. Кто же вы?

Вингевельд не стал подниматься с места, хотя, вероятно, этикет требовал того при ответе. Вместо этого он оглядел присутствующих и заговорил.

— Вы, безусловно, правы. — начал архимаг. — Я не завоеватель. Завоеватели питают свои низменные желания. Главным образом, жажду обладания. Земли, богатство, женщины… Цели могут быть разными, но суть одна — кормление неуёмного и ненасытного зверя, который есть в каждом из нас. Зверь этот желает лишь отнимать и владеть. И ради этого они бросают в горнило войны всех, кого могут, не щадя никого. Ни безусых юнцов, ни седых старцев, ни дев, ни старух, ни пеших, ни конных. Все служат утробе ненасытного зверя. И крестьянин, выбивающийся из сил на поле, чтобы вырастить хлеб для солдат, и кузнец, каменеющими от усталости руками кующий мечи и доспехи. Но рано или поздно завоеватель покинет этот мир. Он испустит последний вздох, а люди, наконец, вздохнут спокойно. Да, рано или поздно появится новый ненасытный, который неизбежно захочет отнимать и владеть, преумножать и использовать. Из таких периодов войн и мира и состоит наш мир. Во всяком случае, сейчас…

— Стало быть, этот зверь движет и вами? — Прозвучал недовольный голос епископа.

Архимаг приложил усилие, чтобы не улыбнуться. Он рассчитывал на такой вопрос и специально перешёл к пустым фразам, которые можно было бы перебить. Изобразив на лице притворное недовольство, он продолжил.

— Мной движет разум. Холодный расчёт, который в отличие от зверя не нужно подкармливать постоянно. Разум — не костёр, требующий всё больше и больше для растопки. Это хищник, идущий к цели, и успокаивающийся только достигнув её. Предвкушая следующий ваш вопрос, скажу, что о моих целях вы догадаетесь сами, если будете достаточно терпеливы, чтобы слушать дальше и не перебивать.