Чтение онлайн

— Закройте глаза. — сказал маг и протянул руку в сторону шипящего комка щупалец. Все струйки небесного огня, что окружали его, собрались вокруг протянутой руки, нетерпеливо срываясь с кончиков пальцев. Маркус едва успел ощутить всю мощь, которой он владел в этот момент, как вдруг ослепительный поток пламени устремился в демона. Не было слышно даже шипения, лишь чудовищный рёв пламени. Спустя несколько мгновений всё было кончено. На том месте, где был демон, не осталось даже пепла, а грязь превратилась в причудливого вида блестящее стекло. Оно напоминало воду, застывшую сразу после того, как в неё бросили камень. Мага накрыло волной слабости, будто из тела вынули все кости. Он зашатался, но был пойман пухлой рукой Раухеля.

— Эти твари… Их больше нет? — обеспокоенно спросил глава тайной службы.

— Не должно быть. — с трудом ответил обессиленный маг. — Тиберий…

— Я в порядке. — отозвался аэтиец. — Мне сейчас точно легче, чем вам.

С трудом добравшись до караульной башенки с Маркусом на плечах, Раухель опустился на табуретку и перевёл дух.

— Они могут вернуться? — голос Раухеля слегка дрожал, хоть он и старался вновь напустить на себя серьёзный вид.

— Могут. — кивнул маг.

— В таком случае я не могу рисковать. Вынужден отправить вас из замка сразу же, как закончится дождь.

— И на том спасибо. — вздохнул Маркус. — А пока… Демон, кажется, раскрыл что-то, чего я не должен был знать, работая на вас. Расскажите о драконьей крови, Раухель.

— Так вот как выглядит Северная роща с этой стороны. — Таринор глядел на простирающуюся перед ним стену шумящих тёмных крон и переплетённых ветвей. От деревьев словно бы веяло чем-то недобрым, чуждым человеку. Может быть, это магия эльфов, а может и просто страх, но наёмник не чувствовал никакого желания идти туда.

— А у неё есть и южная сторона? — Тогмур удивлённо вскинул рыжие брови и тут же ухмыльнулся. — Да ладно, знаю я, что по ту сторону лежат ваши южные земли. Хотя мальчишкой меня мать пугала, что этому лесу нет конца. Я-то понимал, что это всё сказки, а вот Иггмур долго верил, да, братишка?

— Угу. — промычал верзила, почесав затылок. — Да только матушка бы врать не стала, Тогмур. Тёмный лес. Нехороший. Хорошего там не жди. А ещё говорят, там деревья сами по себе ходят, да руки-ноги людям отрывают…

— Иггмур, погляди на себя. — усмехнулся рыжий. — Да ты любое дерево с корнем вырвешь и об колено переломишь! Как тогда, помнишь?

— Тогда меня высекли. — угрюмо ответил тот. — То была любимая яблоня Старого Эйвинда.

— Ну, теперь его рядом нет. Никто нам не страшен, тем более что с нами Таринор, а он самого Гальдра победил!

Наёмник лишь отшучивался, что в победе над стариком мало чести, но Тогмур был непреклонен. День клонился к закату, и Иггмур наотрез отказался идти в страшную чащу, да и Таринор согласился, что идти в лес ночью — это и без всяких ходячих деревьев верный способ заблудиться. Тогмур нехотя согласился разбить лагерь до утра и отправился за хворостом. Наёмник развёл костёр и все трое принялись перекусывать тем, что припасли в дорогу.

— Как-то вы с братом не похожи совсем. Я бы и не подумал никогда, что вас что-то связывает. — проговорил Таринор, оторвав зубами кусок плотного хлеба.

— Так у нас матушки разные. Моя как меня родила, так и преставилась, а ведь редкая красавица была, как говорят. А папаня себе другую жену вскоре взял, Хильду, дочку кузнеца. Крепкую, как наковальня. Она-то и родила моего крепыша-братца. Он был такой большой, что кроме Хильды никто б такого выносить не смог. Старый Эйвинд считал, что это сам Торм спустился к смертным в виде могучего воина. Вот его и откармливали как бычка на убой, ну, он и вырос с бычка. Да вот только нрав у братца уж больно мягкий для великого война.

— Матушка говорит, что доброта — главная благодетель. — сказал Иггмур с набитым ртом и, обратившись к наёмнику, добавил. — А яблоню ту я не специально сломал. Ребята говорили, что мне слабо. А мне не слабо! — верзила стукнул по земле кулаком и Таринору, сидевшему рядом, показалось даже, что он почувствовал удар.

— Да, ты всегда был добряком. — ухмыльнулся Тогмур. — Вот тебе все на шею и садились.

— Порой для этого и добрым быть необязательно. — заметил наёмник. — Обстоятельства. На моей шее кто только не сидел — от крестьян до королей.

— Странные вы, южане. — хмыкнул рыжий. — И короли ваши — совсем не то, что наши вожди. Ни один северянин не станет целовать задницу кому-то, только потому, что он родился с короной на голове. Рассказывали мне о таких. В руках и топора не держал ни разу, а туда же, кланяться ему да в верности клясться… Мой отец завоевал звание вождя в поединке. Да и потом сломал не один хребет тем, кто пытался оспорить его право вести нас. И конунга Стейна Кривостопа знают от Большого леса до северных бескрайних льдов, где люди живут без глаз, ртов и носов!

— Это ж как они живут-то без всего этого? — спросил наёмник.

— А ты там был? Нет? То то же. Зима там не кончается даже летом. Холод такой, что глаза замерзают, носы отваливаются, а зубы стучат так, что превращаются в мелкую крошку. Вот так они и живут.

— А сам ты там был? — недоверчиво спросил Иггмур.

— Я нет. — осёкся Тогмур. — Мне Эйвинд рассказывал. Ему ведомо то, что ведомо богам. А уж боги-то, они всё на свете знают.

— И кто ж ещё живёт в этих ваших северных краях? — усмехнулся Таринор.

— Ну, известно кто, мы, Стойкий народ, северяне. Дальше к восходу другие племена, Сероглазые, Чёрные топоры, Снежновласые, много их, всех и не припомню. А ещё там альвы ледяные есть. Они как лесные, только живут среди льдов. У них и дома, и оружие, всё изо льда, даже кони и те ледяные. Говорят, на кого взглянут, тот в глыбу льда и обратится! Да только я в это не верю.

— Это почему же? В людей без глаз и ртов, значит, веришь, а в ледяной взгляд эльфов нет?

— Не верю. А потому что приходил давеча один к нам. На коне ледяном со снежной гривой. Сам белый весь, а глаза синие. Говорил о чём-то с Эйвиндом, тот хмурился, хмурился, но головой покачал. Потом молвил, что альвы нам уходить велели на юг. Мол, зима великая грядёт. Да только псу под хвост все их веления! Ишь, указывать вздумали! Небось, земли наши себе прибрать решили. А на юге мы пропадём, уж больно не любят южане нашего брата.

— Сложно любить тех, кто разбойничает по лесам и сжигает деревни. — сказал Таринор.

— Сильный забирает по праву сильного. — Многозначительно проговорил Тогмур. — А если в целой деревне не нашлось того, кто сумеет подарить славную смерть в бою, то и поделом им. Сильный должен забрать у слабого.

— К чёрту такую философию! — вспыхнул наёмник, швырнув в костёр палку. — Пойду воздухом подышу.

С этими словами он поднялся и зашагал прочь от костра. Конечно, он и сам раньше придерживался таких идей. Сильный жрёт слабого, в этом весь этот проклятый мир. Но на всякую силу найдётся сила побольше. Альберт Эркенвальд был королём Энгаты, в его руках была сосредоточена власть и могучая армия. Да вот только это его не спасло. Был ли Эдвальд Одеринг сильнее? Ну, во всяком случае, на его стороне была правда. Так тогда казалось Таринору. И сам он сражался за «правое дело». Нет, это смешно. Он сражался, потому что платили. И ярче всего он понял это, когда обезглавил короля Энгаты. Вот оно, правое дело. Кровь безоружного на мече и слабоумный на троне. Эдвальд был совсем плох, интересно, жив ли он теперь? А если нынче, когда он слаб, его так же пожрёт большая сила? И кто вообще останется в конце, когда слабых не станет вовсе? Наверное, останется то, что богословы и философы называют злом. Забавно, наёмник всегда считал добро и зло чем-то из детских сказок, где храбрый рыцарь побеждает страшного дракона и женится на принцессе. И всегда полагал, что в жизни всё иначе, рыцарь — честолюбивый хитрец, рвущийся к титулам и влиянию, а принцесса живёт в хитросплетениях интриг, словно паучиха. Теперь же это некогда бесплотное несуществующее зло явственно нарисовалось у него в голове. Безжалостная сила, которая не остановится ни перед чем, пока не останется одна на пепелище. И когда уже ничего не станет, она пожрёт сама себя в порыве разрушения…