Никем не победимая!
Шрифт:
– А почему кроме товарища Сталина ? Сержант задумался.
– Я его уважаю. Наверное потому что он – настоящий правитель ! Вот только окружение у него… - ответил после недолгого молчания. Однако… Годков ему 23-24, а соображает как умудрённый опытом…
Значит так Вязьмин. Пойдёшь к Рощину, скажешь ему, что я тебя забираю – на сегодня. Потом возьмёшь дежурную "Эмку" и поедешь в город – сфотографируешься. За срочность заплатишь, когда поедешь забирать фото. Сегодня заберёшь. Вязьмин кивнул.
– Фото принесёшь мне. Деньги возьмёшь у меня. Всё – иди… Вязьмин встал, отдал честь и повернувшись, пошёл к двери. Он уже взялся за ручку двери, когда в спину "прилетели" мои слова:
– Подумай хорошенько сержант ! Иногда придётся делать грязную работу, как и мне… Если ты передумаешь и не придёшь – я пойму. На твоей службе это не отразится – слово командира ! Вязьмин выслушал, обернулся ко мне и твёрдо ответил - Я не передумаю !
Задумка создать что то вроде особого отдела в самом спецназе у меня появилась ещё в Минске, да вот всё руки не доходили до реализации. А тут "нарисовался", вроде бы подходящий человек. Насколько подходящий – посмотрю… За обдумыванием структуры, функций, полномочий и маскировки меня застал зуммер рации:
– Товарищ Командир ! К вам тут рвётся командир кавалерийского полка… - доложили с КПП. Принесла нелёгкая !
– Пропустите ко мне с сопровождением… - вздохнув, приказал я…
…Командир кавалерийского полка уже полчаса сидел в избе, отведённой им под свой штаб и тупо смотрел в окно. В голове, словно заезженная пластинка, крутилось два вопроса: Как… и Почему… Сегодня утром к нему ворвался возбуждённый вестовой с безумными от ужаса глазами и с порога выкрикнул непонятную фразу:
– Они все умерли ! Позднее командиру удалось – из бессвязных выкриков и невнятного бормотания выяснить: утром не поднялись 25 казаков из его полка ! Врач, осмотревший их, выдал диагноз: умерли во сне. Сердце не выдержало… У 25и здоровых мужиков сразу ?! Капитан отправил посыльного в госпиталь: трое из выздоравливающих так же не проснулись рано утром, в том числе и его племянник – голосистый певец, развлекающий медсестёр и развлекающийся с ними сам… Самое страшное было в том, что все они было командирами разных уровней и его сторонниками. Но особо горько было осознавать что его дядька – самый любимый человек после погибшего в гражданскую отца: если так можно сказать казаку о казаке; его наставник и "духовный лидер" – тоже мёртв ! Кто это сделал – капитану было абсолютно ясно, но вот как он это сделал ?! В расположение его полка и мышь не проскользнёт: казаки службу несли исправно. Но почему именно они ? Почему столько ? И как он узнал о его желании уйти к немцам?!
Впрочем… если хорошенько подумать… - проскочила, наконец в абсолютно "пустой" голове здравая мысль – капитан, с их смертью, лишился разом всех своих сторонников, способных направить настроение и желание казаков в нужное русло ! Поговорить; объяснить; убедить; доказать… И сплотить всех казаков – ну или большинство, под одной идеей – уйти к немцам, чтобы отомстить советам за поруганную честь; за убитых и умерших родных и близких ! За унижения и оскорбления ! И вернуть – с их помощью, исконно казачьи земли, луга, станицы ! А с немцами… А с немцами разобраться после… Главное сейчас – отомстить ! А теперь всё придётся начинать заново. Если только это будет возможно – всё снова начать заново…
Хватит сидеть сиднем ! – раздался в голове голос "дядьки" – действовать надо ! Надо посчитаться с тем, кто такое сотворил ! Если уж не получится выполнить задуманное – так хотя бы умереть с пользой ! Иди и сделай то, что должен сделать ! Правильно ! Капитан вскочил; крикнул вестового потребовал коня. Лихо взлетел в седло и помчался к обидчику. Он знал – где его найти…
…В ставку Вермахта группы "Центр" пожаловал высокий гость… Настолько высокий и страшный, что ставку залихорадило… И хотя он прибыл не по служебной надобности – как он сам выразился, но каждый знал, что в любую минуту всё может измениться с точностью до наоборот… Группенфюрер СС; великий и ужасный Генрих Мюллер – вот кто внёс волнение смуту в хорошо отлаженный механизм штабной работы. И хотя сфера деятельности группенфюрера – внутренняя безопасность Рейха, под это определение мог попасть любой ! Однако скоро интерес Мюллера проявился: Брянский фронт ! Получив необходимые разъяснения и заверения, что командование 2ой армии и 2ой танковой группы окажут высокому гостю всю необходимую помощь, группенфюрер вылетел в Рославль. Там – в штабе второй армии, проведя несколько часов в выяснении и уточнении Генрих Мюллер вылетел в Шостку – штаб 2ой танковой группы… С Гейнцом Гудерианом Мюллеру пришлось немного "повоевать", но – в конце концов, группенфюрер добился своего: и выяснил ближайшие планы 2ой панцергруппы и вытребовал у Гудериана 17ю танковую дивизию… Гудериан отдал её, скрепя сердце, но и с некоторым облегчением: дивизия и так была далека от полной комплектации, а два налёта русской авиации, да ещё и на немецких самолётах, да с ужасающей точностью ополовинили и бронетанковый парк и численный состав дивизии… Конечно – она могла бы помочь в наступлении, но хорошо, что о её истинном состоянии прибывший гость не знал: иначе он бы потребовал полноценную танковую дивизию ! А зачем она ему ? Хитрый Генрих не сказал ничего, кроме как – поддержать запланированное наступление на город Трубачёвск, что на той стороне реки Судость… Но это не его сфера ответственности и вскоре Гейнц, отбросив лишние мысли, сосредоточился на главном: прорыве фронта русских и стремительном наступлении в сторону Севска, Дмитровск-Орловского и Орла. А группенфюрер, не чинясь, покатил по разбитой прошедшими ранее танками и грузовиками грунтовой дороге к расположению 262ой пехотной дивизии вермахта, вставшей, до поры до времени, в оборону у моста через Судость, что возле местечка Погар, где разместился штаб этой дивизии. 130 километров по тому, что в этой дикой, варварской стране называется дорогой, вывернули из уже немолодого шефа гестапо всю душу, но показать свою слабость ? Ни за что ! В штаб вошёл хоть бледноватый и осунувшийся, но уверенный в себе шеф гестапо. Поздоровавшись за руку с командиром дивизии и кивнув начальнику штаба Генрих Мюллер негромко, но властно спросил:
– Мне хотелось бы знать: когда и как вы начнёте наступать на Трубачёвск, учитывая приданную вам 17ю танковую дивизию…
Глава вторая
Я в ответе за тех, кто со мной…
Дверь в салон с треском распахнулась и на пороге возник командир кавалерийского полка ! Глянул на него недовольно и буркнул:
– Ты поосторожнее с дверью – не своё, так что нечего ломать… И добавил брюзгливо, окинув его раздражённым взглядом:
– И дверь закрой – не у себя в хате: выстудишь ! – Капитан обалдело уставился на меня ! А я что – я сбивал агрессивный настрой – только и всего… Однако, быстро придя в себя, комполка захлопнул дверь, рванулся к моему столу и навис надо мной:
– Ты за что их всех убил сволочь ! – полыхнул яростно глазами капитан. Приподнял удивлённо бровь, процедил вальяжно:
– Хамство – на первый раз прощаю. А теперь коротко и без эмоций: кого я там убил ? Кавалерист вновь слегка "завис". Очнулся, скрипнул зубами и белыми от ярости губами прошипел мне в лицо:
– Ты убил сегодня ночью 28 моих бойцов и командиров ! За что ?! Я бы ответил за что, но играть свою партию надо до конца:
– Я не знаю о чём ты, но если это сделал я, то как ? И снова – очередное зависание: теперь уже от растерянности… И снова наезд !
– Вот ты мне сейчас всё и расскажешь ! Ага – щас ! Всё брошу и начну рассказывать, захлёбываясь слюной ! Ты мне так, а я тебе так:
– Я тебя понял капитан, хоть и с трудом… Но ведь это ты убил своих людей – ТЫ ! – выдохнул прямо в красное от гнева лицо !
– Я же тебе сказал: приедешь ко мне – я тебе многое объясню… И ещё я тебе сказал – тебе будет знак… Что ж ты не поспешил – а, капитан ? Вот и подставил своих людей под старуху с косой ! А теперь меня в чём то пытаешься обвинить ! Комполка в ярости рванул из кобуры наган, да так и застыл, с оружием в кобуре. Я повёл головой:
– Не надо, капитан… Сам виноват – сам и неси свой тяжкий груз – за погибших по своей вине станишников… В капитане словно что то надорвалось: комполка рухнул на стол; стукнул по полу выпавший из обмякшей руки наган… Поднял на меня полные боли глаза:
– Ну зачем ты так ? Поговорили бы – я бы всё понял… - прошептал он горько… Ага – понял бы ты… Вот сейчас – поймёшь: сила силу ломит ! Когда не можешь никак ответить – поневоле прислушиваешься. А поймёшь ты или нет – это уже совсем другое дело… Главное – я своё дело сделал: лишил тебя поддержки в "оболванивании" станишников.
– Ты вот что капитан… Сейчас ты просто не в состоянии понять то, что я тебе хотел сказать, поэтому приедешь ко мне через два дня: надеюсь к этому времени ты будешь в состоянии трезво мыслить: тогда я тебе и скажу то, что хотел… Иди капитан – у меня много дел ! Комполка тяжело поднялся, медленно дошёл до двери; полуобернулся – вроде как что то спросить, но махнул, в отчаянии, рукой…
У меня, действительно много дел и главное, хотя и не нужно мне – нужно скататься к командарму 13й армии: всё же мы одна армия и одна страна. И оба мы – СОВЕТСКИЕ ! Путь не близкий – 70 километров, но нужно успеть смотаться туда и обратно до ужина: своих дел по самую макушку и за меня их никто не будет делать ! Перекусил в столовой и выехал в Севск, куда командующий перенёс свой штаб. Добрались без происшествий за два часа: мой солидный кортеж: два танка Т-40; два Бюссинга, два СЗУ Ганомаг и три отделения в трёх грузовиках выглядели для всех более чем убедительно ! При въезде в Севск связался с командующим, обозначил себя… Командарм 13 встретил меня на крыльце; не чинясь поздоровался и поинтересовался – с любопытством глядя на меня, как на диковинку:
– С чем пожаловал к нам сирым столь высокий гость ?
– С инспекцией, конечно ! – не остался в долгу – давайте пройдём к вам: у меня мало времени, так что не до пустых разговоров… Командарм сделал официальное лицо; показал рукой на дверь - Проходи… Зашли в кабинет, я сразу же "взял быка за рога" :
– Капитан Мартынов передал вам пакет. Что вами сделано по моей информации ? Командарм неожиданно зло отреагировал:
– А что можно было сделать ? Доложил в штаб фронта… Оттуда приказ: панике и слухам не поддаваться, но быть готовым нанести упреждающий контр удар с целью срыва наступления, если такое последует ! Я изумлённо посмотрел на него – командарм отчаянно махнул рукой ! Я покачал удивлённо головой, вырвалось невольно: