Чтение онлайн

– Оклемался в хорошем климате, - сказал Павличенко, стесняясь своей улыбки, которую никак не удавалось прогнать с лица.

– Я про вас уже все знаю, - сказала Катя.
– Сережа мне рассказал, пока мы вас дожидались.

– Почему же вы так были уверены, что придем?
– спросил Антон

– Хозяин нас убедил. Этот человек, что сейчас вас впустил, уверял нас, что вы, господа, непременно с минуты на минуту явитесь. Мы и поверили. И не напрасно, как видите.

В тарелочках, что стояли перед ними, был какой-то шпинат, но они к нему не притрагивались. Собака с ослом беспрепятственно гуляли по залу, никто им не мешал заглядывать в подсобки, совать носы в каждый угол, и до тех пор, пока не вернулся хозяин с вымытыми и одетыми в пижаму офицерами, дела до них никому не было. Да и хозяин, он же швейцар, не был с ними особо строг.

Поручик оказался облачен в голубенькую в блеклых цветочках пижаму, а полковник - в розовую, без цветов, обе были малы. Полковник отнесся к пижаме критически.

– У вас только эти расцветки, мэтр? И нельзя ли послать кого-нибудь купить что-либо более приличествующее?

– Уже послано, - буркнул лохматый распорядитель.
– А покуда и в этих пощеголяете.

– Значит, и доктор, и матрос должны появиться, - сказал поручик.

– Черт, совсем, было, забыл.

Штабс-капитан сунул руку в карман и вынул, держа за талию, небольшого матросика, поставил его на стол. К удивлению и радости, к которой и ужас примешивался, этот двухдюймовый матрос оказался живой.

– Володя! Володичка!
– вскричала Изольда тоном чеховской няньки.
– Бублик ты мой надкушенный, - умилялась она его малости.

Матросик не давался в руки, кутался в носовой платок и что-то кричал, но его писк был тоньше мышиного.

– Откуда он у тебя?
– спросил Антон.

– Упал ко мне в карман, когда я мимо утеса грёб.

– Ма-аленький, - растрогалась Изольда, пестуя его, не выше перста.
– Как же ты так? Обидел кто? Или сам обиделся? Я тебя в ухе на ниточке буду носить.

Матросик вырвался из ее пальцев и побежал по столу, наступая в тарелки. Жесты его выражали гнев. Подошедший ослик попытался слизнуть его языком, одновременно порываясь что-то сказать, но Антон ткнул его кулаком в морду, опасаясь, что он сболтнет лишнего.

– Й-а!

– Чего орешь?

– Нет, это я, - сказал поручик.
– Он мне на ногу наступил.

– Теперь нам только доктора не хватает, господа, - сказал штабс-капитан.

– А это не он ли?
– сказала Катя, указывая за окно.

Улица сквозь стекло оживала прохожими. Проезжали автомобили: тойоты, форды, пежо. Двухколесный кабриолет подкатил к крыльцу. Рыжеусый кучер придержал вожжи, пассажир сошел, и вступил в диалог с возницей, придерживая саквояж и энергично размахивая свободной рукой - жестикуляция, не свойственная спокойному доктору. Однако это был он. Коляска отъехала, а доктор, поозиравшись, ступил на крыльцо и через минуту, прижимая к животу саквояж, появился в проеме двери.

– Милости просим, - дежурной фразой приветствовал его распорядитель. Однако прежде чем пустить его через порог, велел открыть сумку и сунул туда руку. Доктор нервно рванул саквояж на себя, но тот уже вынул, брезгливо держа за ствол двумя пальцами, кольт.
– Теперь проходите. А склянки ваши мне ни к чему.

Собака во время этой сцены лаяла, но не зло, как бы говоря своим видом: я б и не лаяла, да знаешь ли, долг, братец.

– Как добрались, доктор?
– спросил полковник.

– Слава Богу... Слава Богу...
– бормотал доктор, обходя стол, хватая за руки всех по очереди и каждую надолго задерживая в своей.

– Вид у вас немного безумный, - заметил Антон.

– Не менее суток на дереве просидел, - сказал доктор, тряся его руку.

– Суток?
– удивился Антон.
– А у меня не убывало утро.

– А я тоже... сутки, - сказала Изольда, чуть покраснев.

– А вы, полковник?

– Черт его знает. Такое впечатление, что времени в его брюхе вообще нет.

– В чьем брюхе?

Полковник очень коротко пересказал свои приключения в утробе левиафана, при упоминании о котором матрос торжествующе пискнул. Пальтецо-то не скинули, вспомнил полковник про старика в канализационном колодце, но тут же снова забыл о нём.

– Обратите внимание, господа, - сказал поручик.
– Этот марсианский матрос немного подрос.

Действительно, росту в матросе прибыло примерно на дюйм, что составило примерно пятьдесят процентов его бывшего роста.

– Если он всякий раз, как на него внимание обратят, будет увеличиваться в полтора раза, то скоро всех нас перерастет и за пояс заткнет, - сказала Изольда.

– А потом поручика повстречал, - закончил полковник, - и уж потом мы вдвоем... А вы, штабс-капитан?

Один за другим присутствующие изложили свои истории. Вряд ли со всей искренностью, ибо Изольда, например, ни словом не упомянула о попутчике, а Антон - о своем превращеньи в осла. Лохматый швейцар проявил себя наиболее внимательным и сочувствующим слушателем, он поминутно вздыхал, издавал возгласы, мотал головой, ударял себя по коленям, всячески выражая свое восхищение и сочувствие. Но смотрел как-то непрямо - искоса, словно заискивал в лице каждого или пытался участь свою в каждом из них прочесть. А едва ловил на себе чей-либо взгляд, то тут же свой уворачивал, так что любой, кто обратил бы на него больше внимания, мог счесть его прямые проявленья участья неискренними, а непрямые проявления пристальности - умыслом или корыстью.

– Время здесь как-то странно течет. То мгновенно быстро бежит, то отстает на целые сутки, - сказал Антон.

– Противоречия...

– У нас нет противоречий, - перебил поручика хозяин.
– А время действительно, здесь особенное. Надо вам загодя привыкать. Вместо, к примеру, осени - здесь тоска смертная, а вместо лета - любовь. И эти состояния могут появляться по семь раз на дню, а у кого и поболее, в зависимости от темперамента. А зима или вечер соответствуют размышлениям об абстрактных вещах.

– Хорошо, что не осенью мы пришли, - сказала Изольда.
– Только смертной тоски нам не хватало.

– Тут все пришлые, - отозвался хозяин, отчего-то вздохнув.

– Сам-то давно ли здесь?
– спросил полковник.

– Осень и две зимы.

– Сколько ж это в реальном времени?

– Осень и две зимы, - стоял на своем лохматый.

– Свихнешься с вами, - сказал поручик.
– Зачем же вам часы на стене?

– Они не показывают времени. Тикают просто так.

– Что ж, хорошо здесь?
– спросила Изольда.

– На любителя, - ответил хозяин.

– Происшествия в этом городе происходят?

– Происшествия? Как же. Давеча женщина прямо с поезда из Финляндии на рельсы бросилась.

– Неужели эту женщину переехало?
– ужаснулась Изольда и даже поежилась, припомнив свои вчерашние мысли по поводу Карениной.

– Машинист вовремя спохватился, успел отвернуть.

– Как же он с рельсов-то отвернул?

– Ну уж не знаю как. Пожалел, наверное.

– Да, но рельсы...

– У нас все отворачивают в таких случаях. Я вот намедни собаку пнул - попалась под ноги, не успел отвернуть. Так поверите ль, всю ночь не спал, всё ворочался, до того мне за это стыдно было.