Чтение онлайн

— Водку, обыкновенную водку. Думаю, что это будет наиболее уместно здесь и сейчас, — Лана посмотрела на парней. — Вы не пьете, поэтому прошу четыре рюмки, для остальных гранатовый сок

— Сейчас принесу, — Альфира ушла к барной стойке готовить заказ. Лана усадила Мэй за стол. Оставались свободными три места, Лана стояла и ждала, когда вернется Юля. Альфира принесла на подносе водку и рюмки с соком, запуталась, поставив рюмки себе и Мэй, Лана расставила все по порядку и посадила Альфиру. Вернулась Юля с большим подносом, на котором парили чаши с бульоном. Ловко расставив чаши по местам, она убежала на кухню, вскоре вернувшись с соусами и чашами с крупно нарезанной зеленью.

— Юлия, постойте. Вы моя гостья, у нас есть все, что нужно. Я прошу вас не убегать, все и так прекрасно, — Лана дотронулась до ее руки, и Юля застыла на месте, удивленно смотря то на нее, то на Мэй и Альфиру. — Я думала, что это будет иначе, но жизнь всегда непредсказуемей любого плана или замысла. Я прошу вас переодеться в это — вы по праву должны носить эту одежду.

Юля увидела, как в руках Ланы оказалась аккуратно сложенная одежда. У нее был странный цвет, и ткань выглядела довольно грубой. Юля осторожно потрогала серо-желтую ткань, ощутив запах осени и грусти. Взяв в руки, она взглядом спросила у Мэй.

— Это ханбок, — ответила Мэй, посмотрев на Лану, одетую в длинную черную юбку с вышитыми черными птицами. Ее бабушка носила похожую юбку, Мэй даже вспомнила, что она называется чхима. Не хватало еще чогори поверх белой блузки и паджи, но по очертанию ног, проступавшим через широкую юбку, Мэй поняла, что шаровар не было. Странно, когда Лана входила в ресторан, на ней был строгий черный костюм.

— Это скорее чосонат, — улыбнулась Лана, пристально посмотрев в глаза Мэй. — Юлия самый близкий человек для Олега Николаевича из всех нас, поэтому она достойна надеть траурную одежду в его честь. Это непростая одежда, не бойтесь, Юлия, она неопасна, но этому чосонат уже больше ста лет. Чего только не найдешь в сундуках, верно, Мэй?

Мэй кивнула и встала. Юля застыла на месте, не зная, что делать.

— Я помогу тебе, — сказала Мэй. — Не беспокойся, за залом последят Камиль и ребята.

Юля кивнула, задержавшись взглядом на прическе Ланы. Тугой клубок черных волос был украшен черными жемчужинами и гроздьями рябины, и от камней пахло настоящей ягодой, от Ланы пахло ветром, солью и морем.

Мэй увела Юлю. Лана села за стол и с улыбкой смотрела на всех. Удивительно, как она могла смотреть ни на кого, но каждый чувствовал ее взгляд.

— Альфира, ты можешь сказать нам, что думаешь, — сказала Лана. — Не бойся своих мыслей.

— Это инициация, — шепотом произнесла Альфира и спрятала глаза.

— Я знала, что ты многое поняла. Я видела это в тебе с самого начала, — улыбнулась Лана и дотронулась до ее руки. Парни сидели напротив Ланы, стол был поделен на мужскую и женскую часть, пустовали два места для Юли и Мэй. — Покажи мне мой портрет. Пока Юлия переодевается, у нас есть время объясниться.

Альфира заколебалась, и Илья протянул Лане планшет с портретом демона, нарисованного Альфирой. Лана смотрела на него и улыбалась.

— Ты хорошо рисуешь сердцем. Очень похожа, хотя здесь больше Виктора, чем меня. Впрочем, в этом нет никакой разницы. Но в жизни я же гораздо привлекательней, не правда ли, ребята? — она, не мигая и улыбаясь, заставила парней покраснеть, у Ильи даже запотели очки.

— Почему ты не смогла спасти Олега Николаевича? — шепотом спросила Альфира.

— Потому что я не так сильна, как вы думаете. Моя сила и моя воля ограничена здесь. Ты же понимаешь, что многое зависит от вас, а не от меня.

— Вы Камынчжан? — неуверенно спросил Илья.

— А давай спросим у Альфиры. Она знает ответ, — Лана погладила ее по руке. — Ты все поняла, не держи это в себе.

— Нет, она не Камынчжан, — замотала головой Альфира. — Это Юля.

Все молчали, с некоторым страхом смотря на Лану. Если Сергей и Леха еще в чем-то сомневались, думая, что все должно иметь логическое объяснение, то сейчас сомнений больше не осталось. Они ничего не понимали и, как все за столом, испытали жуткий страх. Но пугала их не Лана, не ее слова, а та черная бездна, что приоткрывалась в сознании, скаля черные зубья в дикой усмешке.

— И сколько их? — спросил Максим, получив от Ланы одобряющий кивок. Его рука машинально дотронулась до чаши с бульоном — она не остыла, даже стала горячее, еще немного и бульон закипит без огня. Одернув руку, он уточнил. — Юля не одна же такая, верно? Нельзя же все ставить на одну судьбу.

— Их много, и я всех не знаю. Нельзя ставить все на одну судьбу, и одна судьба не может все, но всегда судьбу большинства решает случайность или воля одного человека. Человек сам исполняет свою судьбу, вовлекая в нее судьбы других людей, и тогда одна судьба может решить все. У вас много вопросов, на которые нет ответов для вас. И это не потому, что я не хочу вам ответить, а потому, что эти ответы не для вас. Многие знания рождают в вашей голове сомнения, строят защитные стены, заточаю вашу волю в тюрьме мнимой безопасности. Но это вы поймете со временем. И да, Илья, ты поймешь, что он и ты погибли не зря, не жалей об этом, как он не пожалеет себя ради вас, как ты не пожалеешь себя ради нее. И это поможет тебе сохранить частицу себя.

— О ком вы? Я ничего не понимаю, — Илья побледнел.

— А вы всегда загадками разговариваете? — спросил Леха, вырвавшись из зловещего тумана, окутавшего мозг.

— Вовсе нет. Я всегда говорю прямо, просто мы с вами говорим на разных языках, разных по смыслу, — ответила Лана, одарив его довольной улыбкой.

— Получается, что нам нужен переводчик, а то мозг не справляется, слишком долго думает, — подумав, сказал Леха.

— Возможно, — Лана задумалась, ее глаза стали абсолютно черными, исчезли белки и блеск, казалось, что она поглощает весь свет, и в ресторане стало сумрачно. — Вот только делать такой переводчик нельзя. Люди слишком поспешны в своих решениях, они нарушают гармонию нашего мира, легко переступая грани между полным исчезновением и катастрофой. Знания, попадая в не те руки, способны уничтожить баланс сил, уничтожить гармонию нашего мира, уничтожить наш мир.

— Понятно, нужна задержка, чтобы мы тут все не переломали, — резюмировал Максим.

— Пожалуй, да, видишь, мне тоже не сразу понятны твои слова. Я пока полностью не адаптировалась к вашему языку.

— А кто вы такая? — спросил Сергей.

— Поверь, лучше тебе об этом не знать. Никто не против, что я перешла на «ты»? Со мной так нельзя, все же я вас старше на тысячи жизней, — Лана засмеялась, от ее смеха туман из головы исчез, а в ресторане стало вновь солнечно и немного жарко, как будто бы ничего и не было, и всем все привиделось от теплового или солнечного удара. Если бы не бульон, который медленно закипал.

— Хорошо, пусть все так, как вы сказали, — начал Леха, Лана одобрительно кивнула. — Но причем тут Корея и все эти мифы? Я почитал на ночь, интересно, но это же все мифы, или в Корее центр силы или как это правильно назвать, даже не знаю.

— Центр силы? — Лана заразительно рассмеялась, оказывается, она может быть веселой, без тени насмешки. — Такого нигде нет, ни в одной точке нашего мира. Людям свойственно все упрощать. Вы видите то, что вам проще понять и принять. Если бы перед вами разыгрывались битвы греческих богов или оживали деревянные истуканы богов, олицетворявших силы природы, как бы вы к этому отнеслись? Вы бы не поверили, сразу бы увидели в этом ложь, лубочность и излишнюю театральность. Сейчас, если я верно поняла ваш язык, называют это зашкваром. Поэтому вы, ваш мозг, ваше озабоченное сознание выбирает наиболее популярный вариант, достраивая реальность до приемлемой картины мира, которую проще понять, в которую проще всего поверить. Вера отсекает разум, что в целом не так уж и плохо, понимаешь, почему?