Чтение онлайн

– А Вы за кого, тави?– дойдя в свои мыслях до того, что нарисовала красочную картину грызни за трон у подножия этого самого трона, Олли посмотрела на генерала.

За время её раздумий, казалось, успевший задремать, Самаэль отреагировал не сразу. Для вдовы Владыки это выглядело, как попытка проснуться и сориентироваться в происходящем, хотя на деле он просто думал – думал и с тоской осознавал, что сударю регенту и просить не придётся, чтобы получить голос тави Гринда. Кого ещё было сажать на трон?

– За себя,– подумав ещё немного, произнёс он с таким видом, будто понял, на чём держится мир и его законы.– И за спокойную жизнь. Хотя, видит Птица и все Первородные, мечты эти слишком смелые.

Глава 2. Обман ожиданий.

1.

– Это что, шутка?

Онерли отвлёкся от того, чем был занят, хотя дело это выглядело скорее, как попытка скомкать, а не аккуратно сложить листок пергамента в фигурку лошади.

Все главы ведомств собрались в просторном зале, завешенным тяжёлыми белыми тканями, сквозь которые просматривались лишь нечёткие очертания города, раскинувшегося чуть поодаль. На стойках по углам курились благовония, тошнотворно сладкие, комом встававшие в горле, но необходимые по традициям, согласно которым этот запах должен был показать покойному, что его смерть для всех не повод бесконечно стенать, а порадоваться за перешедшего на новый этап.

Глава налогового ведомства Масра, которому принадлежало недовольное ворчание, так и эдак крутил в руках свиток, полагая, вероятно, что от таких махинаций изменится написанное, но чуда не происходило, и он продолжал ворчать на всех уже просто из принципа. Где-то поблизости должен был обитаться регент, подсунувший злополучную бумажку, но мелкорослый будто сквозь землю провалился.

Осмотревшись в помещении на всякий случай ещё раз, Онерли заметил только Элана, игравшего в драдки с тави Сонрэ. Последний в отличие от всех своих соратников не уехал после номинального прощания с почившим, а остался якобы что-то обсудить, но пока до разговора дело не дошло.

Все они должны были чем-то, да заниматься, однако то и дело находили себе стороннее занятие.

– Я спрашиваю…– Масра повернулся было в ту сторону, с которой стоял регент, когда отдавал ему бумаги, но рядом никого не нашлось.– Где эта мелочь?!

– Помилуйте,– вздохнул Элан,– будете так орать, он ведь появится.

– Так и пусть появляется!– возмущенно пыхнул Масра, потрясая кулаком с зажатыми в нём бумагами.– Вы только взгляните! Вздумал нашу сударыню Офру за море выпроводить!

Эти слова заставили зашевелиться всех. Была временно заброшена игра в драдки, был без шанса на восстановление скомкан листок пергамента, после полетевший в сторону.

Все кинулись к Масре с твёрдым намерением выхватить у него листы, а, добившись своей цели, одновременно пожалели о неуёмности своих желаний. Порой казалось, что жить в неведении и удивляться факту случившегося гораздо приятнее, чем знать о чём-то заранее и пытаться всеми силами это предотвратить. Никто не отрицал вероятность успеха, но сил порой это отнимало слишком много.

«Мелочь» мог не отличаться ростом, мог не отличаться дружелюбностью и единомыслием в вопросе общения с главами, но его ни в коем случае нельзя было назвать глупцом. Это был как минимум сообразительный молодой человек, прекрасно понимавший, какую реакцию вызовет не столько само известие о предстоящей свадьбе, сколько название страны, куда он планировал отдать Её Высочество Офру замуж. Именно по этой причине, едва Масра взял листы в руки, регента на горизонте и след простыл.

Онерли справедливо подозревал, что они не смогут поймать вертлявого валакха нигде до самых похорон, а на похоронах возмущаться и кричать будет не самым достойным занятием.

Геенна – одно это слово било больнее любого хлыста не только по самолюбию, но и по эрейской гордости, тут же ёжившейся и забивавшейся куда-то в угол сущности.

Государство, занимавшее две четверти территорий за Недремлющим морем и часть территорий на границе с юго-восточными землями империи; государство, звук названия которого в Первую Эпоху приводил в ужас всех людей; государство, которое в ту же Первую с поразительной и пугающей лёгкостью уничтожало другие страны и обращало население в рабство. То и дело окружающие любили шептаться о том, что здешний правитель живёт несоизмеримо долго и видел столько, что не приснится и Первородным.

Все это, однако, было слухами прошлого. Реальность была такова, что страна ифритов или, как их называли, огненных, в нынешнюю Эпоху была хороша только в торговле. Они скупали все, что могли предложить другие страны, сами располагавшие минимумом ресурсов, и к тому же выжимали последние крохи из пустынных, неплодородных земель. В прежние времена народ боялся одного звука этого названия, в Третьей Эпохе почти все – и в особенности Эрейя – лишь отмахивались.

Выдавать принцессу замуж за кого-то из Геенны было не просто предательством семьи Мортема, которую регент, по своим же заверениям, крайне ценил. Это было позором на всю нацию. Где была дочь самого Мортема Жестокого, и где – какой-то босоногий, цветастый рогатый пустынник?!

Последнее Онерли выпалил вслух, но осознал это слишком поздно, что, впрочем, не принесло ему никаких проблем – окружающие были согласны.

– Это просто смешно,– рыкнул Сонрэ, взмахивая руками,– какой дурак будет пытаться устроить союз с этими огненными ублюдками?

– Очевидно, наш регент,– Элан выхватил у Онерли из рук бумаги и помахал ими перед лицом у тави.– Эта змея хочет избавиться от законной наследницы. Дальше, чем в Геенну, её заслать просто невозможно!

– Чёрта с два,– огрызнулся Масра, забирая бумаги себе.– Мы не поддержим это его начинание. Он без нас ничего не может теперь, когда Владыки нет.

На мгновение при упоминании правителя все замолчали. Мельком глянув в сторону оконного проёма – сам до конца не понял, почему решил так сделать – Онерли почувствовал, как ослабли ноги в коленях.

Неизвестно сколько просидевший буквально в паре метров от них, массивный ворон улыбнулся бы, если бы позволяла это сделать конструкция клюва, и с режущим слух карканьем сиганул вниз, спустя пару мгновений ложась на поток воздуха и взмывая к верхним этажам дворца.

2.

Просторная зала из белого мрамора с золотистыми прожилками заставляла чувствовать себя маленькими и никчёмными самых крупных существ. Ветер играл с навесами из тканей под потолком, создавая ощущение нахождения под водой, и проникающие через них солнечные лучи только усиливали подобные ассоциации, но это небольшое отвлечение не могло заставить обывателя закрыть глаза на тусклость стен.

Притягивали взгляд местами шедшие крупными трещинами геометрические узоры за массивным троном из обсидиана, мрачным пятном с алыми прожилками выделявшимся в мягком цвете помещения; сколотые бока колонн, при наличии которых вся конструкция могла держаться в достойном состоянии.

К потолку, теряясь в волнах лёгкой ткани, поднимался сизый дымок от благовоний, призванных замаскировать собой затхлый запах серы, который не могли порой вынести даже те, кто жил в нём с рождения; в частности касалось это представителей высших сословий, в то время как простым жителям не оставалось ничего, кроме смирения и терпения – того самого, что завещал ненавистный им пророк Иинеш. Источник запаха был на этих землях всегда, ещё до прихода на них ифритов. Подземные пещеры, в которых однажды жившие здесь люди решили сжигать тела павших от мора животных, не пригодных в пищу. По незнанию бедолаги запустили процесс, который не представлялось возможным остановить: в пещерах было что-то, что горело гораздо ярче и яростнее падали, а за собой тянуло и запахи. Хуже всего было то, что эти же умельцы и завалили пещеры, а время скрыло следы о них, и теперь оставалось только рыть землю носом, да искать источник тлеющей падали.