Чтение онлайн

– И вы обыскивали гараж вместе с агентом Болдуином и, если не ошибаюсь, еще тремя полицейскими, правильно?

– Совершенно верно.

– Но это именно вы сорвали скотч и вытащили коробку из-под стула?

– Я.

– И показали ее агенту Болдуину?

– Да, показал.

– До того как вы ее нашли, агент Болдуин и остальные полицейские не знали о ней, так?

– Совершенно верно.

– Они увидели ее только тогда, когда она оказалась у вас в руках?

– Совершенно верно. Я первый ее увидел.

– Следователь Гаррет, вам приходилось подбрасывать улики?

– Разумеется, нет. Абсолютно глупый вопрос!

– Следователь Гаррет, – вмешался Уэстон, – предоставьте решать это мне.

– Извините, ваша честь. Понимаете… иногда эти защитники просто бесят; они нападают на порядочных полицейских, чтобы вытащить своих проходимцев-клиентов.

– Значит, вы никогда не подбрасывали улики? – не обращая на него внимания, сказал Астер.

– Нет, никогда.

– Вы когда-нибудь ударяли кого-то ножом?

Ярдли едва не рассмеялась вслух, поражаясь нелепости этого вопроса. Иногда защитники, чтобы произвести впечатление на присяжных, задают глупые вопросы вроде: «Вы когда-нибудь употребляли героин?» Возможно, у адвоката нет никаких оснований полагать, что полицейский когда-либо употреблял героин, но присяжные начинают гадать, почему он об этом спросил.

Гаррет также мог бы рассмеяться или мог бы прийти в ярость. Он не сделал ни того, ни другого. Залившись краской, он пристально посмотрел на Астера. Между ними промелькнуло нечто такое, во что Ярдли не была посвящена.

– Возражение, – быстро встав, сказала она. – Все эти вопросы провокационны и не имеют отношения к делу. Я бы попросила суд разъяснить защитнику, что он должен задавать вопросы только по существу.

– Ваша честь, крайне важно выяснить, пытался ли следователь кого-либо убить и подбрасывал ли улики, учитывая то, что именно он якобы нашел основные улики против доктора Закари.

– У вас есть основания задавать такие вопросы, мистер Астер?

– Есть. Просто мне нужно чуточку пространства для маневра.

– Чуточку, мистер Астер. Не больше.

Кивнув, защитник снова повернулся к Гаррету.

– Итак, следователь Гаррет, вы когда-нибудь ударяли кого-то ножом?

– Нет, – решительно произнес тот, глядя ему прямо в глаза.

– Вас никогда не обвиняли в поножовщине и попытке свалить вину на другого?

– Нет! – Глаза Гаррета горели бешенством.

Какое-то мгновение Астер молча смотрел на него, и Ярдли почувствовала, что он принимает какое-то решение.

– В настоящий момент у меня больше нет вопросов к свидетелю, ваша честь.

– Очень хорошо. Миз Ярдли, у вас?

– Никаких.

– В таком случае, следователь Гаррет, вы свободны.

– Ваша честь, защита хотела бы пригласить свидетеля, опровергающего эти показания.

– Кого?

– В настоящий момент ее зовут миссис Кимберли Элли. В прошлом она была миссис Кимберли Гаррет.

Ярдли встала.

– Прошу конфиденциального разговора.

Уэстон кивнул, и они подошли к нему.

– Я возражаю против допроса свидетельницы, – сказала Ярдли, – если только она не скажет что-либо по существу дела.

– Мистер Астер, мне не нравится, когда одна из сторон закидывает в воду невод в надежде хоть что-нибудь выловить, – сказал Уэстон.

– Ваша честь, я не закидываю невод. Следователь Гаррет только что заявил, что его никогда не обвиняли в нападении с ножом и никогда не обвиняли в фабрикации улик. И то, и другое неправда.

– Это же бред какой-то! – сказала Ярдли.

– В таком случае вам нечего терять, позволив ей выступить.

Встретившись с ним взглядом, Ярдли поняла, что Астер не блефует. Тут что-то было.

– Я хочу поговорить с ней до того, как она начнет давать показания.

– Ваша честь, так отвод свидетелей не делается. Правила четко гласят, что если свидетель при даче показаний солгал, противная сторона может вызвать свидетеля, опровергающего показания, не предупреждая своих противников. При этом считается, что противная сторона заранее должна была знать о том, что ее свидетель будет лгать, и имела время подготовиться.

– Мистер Астер, пусть только это не окажется какой-нибудь ерундой, – вздохнул Уэстон. – Мне нужно покурить, и я не хочу сидеть как на иголках, выслушивая всякую ахинею.

– Это не ахинея.

– В таком случае я разрешаю свидетельнице дать показания, но если только заподозрю ахинею, сразу же лишу ее слова.

– Ваша честь, – сказала Ярдли, – я должна иметь возможность хотя бы вкратце побеседовать со свидетельницей. Мы заполнили соглашение о представлении документов суду, и мистер Астер ни словом не обмолвился о миссис Кимберли Элли. Если только он не узнал о ней минуту назад, он должен был предупредить меня о том, что у него есть свидетель, к которому потенциально можно применить отвод. Даже если ему стало известно о ней непосредственно перед показаниями следователя Гаррета.

– Я был бы признателен миз Ярдли, – сказал Астер, – если б она указала хотя бы на одно правило или положение, в котором бы говорилось, что я должен предупреждать ее о своих свидетелях, опровергающих показания ее свидетелей. Она сейчас спорит только потому, что недостаточно глубоко покопалась в прошлом следователя Гаррета и хочет…

– В представленных суду документах конкретно говорилось о свидетелях, к которым потенциально можно применить отвод. Вы сознательно утаили это от меня, чтобы…

– Успокойтесь оба! – Шумно вздохнув, Уэстон задумался. – Нет, давайте разберемся с этим. Просьба отклонена, миз Ярдли. Если Гаррет лжет, вы должны были знать об этом.

– Ваша честь…

– Просьба отклонена. Не вынуждайте добавлять вас в мой список недругов, где вы составите компанию мистеру Астеру.

– Мне больно, ваша честь, – сказал Астер. – Я полагал, мы с вами друзья.

– Давайте поскорее выслушаем ее и сделаем перерыв, – поморщившись, сказал Уэстон.

Вернувшись за стол обвинения, Ярдли знаком предложила Гаррету сесть позади нее на места, предназначенные для других прокуроров. Тот сел сзади, и она откинулась к нему.