Чтение онлайн

Какие человековеды

Их разгадают до конца?

Ведь вот — и звёзды открываем,

И раздвигаем окоём,

А разве знаем, разве знаем,

Кому мы руку подаём?

Противостояние

Мне всю ночь сегодня снились реки.

Бешеная, белая вода.

Я ещё воды такой вовеки,

Никогда не видел. Никогда.

Утверждая собственное иго -

Шла она, беря живое в плен.

Чертово страшилище. Шишига.

С космами седыми до колен.

И тогда, навстречу этой силе,

От которой мир дрожал и дрог,

Вышла вдруг ольха, каких в России

Ветер хороводит у дорог.

Встала. Перед злом. Перед бедою.

Туго распрямилась. Как могла.

– Не пущу! —

И руки над водою.

Руки. Над бедою. Подняла.

И тогда я вспомнил дни былые,

Как среди войны, среди годин,

Сколько раз солдат моей России

Танки останавливал. Один.

Живая память

Нас всё меньше и меньше.

А ведь было нас много.

А ведь было нас столько,

Аж ломалась дорога.

Наши раны болели.

Наши кости белели.

Мы солдатское лихо

Вместе с кашею ели.

Нас всё меньше и меньше.

Мы уходим далече.

Это мы погасили

Бухенвальдские печи.

Наши роты редели.

Наши души седели.

Смерть погреться ходила

К нам в окопные щели.

Нас всё меньше и меньше.

Надвигаются годы.

Мы из той, из двужильной,

Из солдатской породы.

В трудных снах оживая,

Бьёт метель фронтовая,

Вся в рубцах да в ожогах

Наша память живая.

Шли железные марши,

Аж ломалась дорога.

Нас всё меньше и меньше.

А ведь было нас много...

Чайка

Набухало солнце желтизной.

И земля была распухшей. Странной.

Зависала чайка над волной,

Будто бы на ниточке стеклянной.

Крыльями упершись в высоту -

– Так она висела. Долго-долго.

А потом срывалась в пустоту

И вонзалась в воду. И не волгла.

Как её носило — не понять.

Я бы умер от изнеможенья.

И опять взмывала. И опять

Тут же повисала без движенья.

Вот она припала на крыло.

И пошла кружиться на просторе...

Грозовое, яростное море

Ничего с ней сделать не могло.

Безликость

Прочтёшь стихи — ни запаха, ни цвета.

Синтетика... Она теперь в чести.

В таких стихах нет ни зимы, ни лета.

Ни птицам петь. Ни дереву цвести.

А всё на месте. Свинчено на диво.

Всё пригнано. Да так, что не дыши.

И всё тут есть. И вроде всё красиво.

Единственно чего тут нет — души.

Да собственного зрения. При этом.

Да той, природной сути мастерства,

Когда своим, а не сторонним светом

Живёт любая клетка естества.

А то ведь вот какая незадача:

Вдоль хилых синтетических кривых

Бредут стихи — не хохоча, не плача,

Не трогая ни мёртвых, ни живых.

О серый яд безликого эрзаца!

Так гладко всё, что можно уморить.

А песням надо плакать. И смеяться.

И ненавидеть. И боготворить.

А тут — прочтёшь — ни запаха, ни цвета.

Синтетика... Она сейчас в чести.

И ни зимы в стихах таких. Ни лета.

Ни птицам петь. Ни дереву цвести.

Есенинская осень

Шла белка вдоль по осени,

Орешки звонко щёлкая.

Бежит ко мне из просини

Берёзка краснощёкая.

Бежит, не спотыкается,

Не припадает на ногу.

И вот она – красавица-

С разбегу прямо в радугу.

И зарево, и зарево,

То жёлтое, то красное,

И ну пошло раздаривать

Добро своё цветастое.

Стоит пора погожая

В прозрачной беспредельности,

На семь чудес похожая

И ярче всех в отдельности.

И есть в ней, в этой осени,

Такая глубь высокая…

Бежит ко мне из просини

Берёзка краснощёкая.

Вдвоём

Летит звезда хвостатая.

Шумит ольха усатая.

И дождь стоит, как статуя

Из глыбы голубой.

Зарница приближается.

Огонь с огнём сражается.

А мне воображается,

Что это мы с тобой.

Всё спорим. Всё сражаемся.

Всё самовыражаемся.

Всё чаще обижаемся

На каждый пустячок.

Ведём бои поспешные.

А все мы люди грешные.

А злобимся — сердешные —

И двери на крючок.

Лежит дорога торная.

Витая. Неповторная.

И хоть земля просторная —

А тесно нам вдвоём.

Где ни пойдём, а встретимся.

Повздорим ли, приветимся,

А светимся и светимся

Мятущимся огнём.

Гипербола

Жили черти в карандаше.

Мне гиперболы по душе.

Кит ворочался в Иртыше.

Mнe гиперболы по душе.