Чтение онлайн

– Чё ты ему не врежешь? Он же твоего призыва. На недели две раньше тебя приехал.

Как? Что? То есть ваш наглый собутыльник моего призыва?

Я-то думал, что это проверка и нужно устоять, а оказалось, что какой-то душара, пару раз сбегав за водочкой для стариков и испив с ними рюмочку горячительного напитка так поверил в себя, что решил подмять под себя всех молодых. Ну разве не гнида? Вцепившись в глотку, мы повалились на пол и продолжали душить друг друга, иногда сдабривая бока глухими ударами. Публика оживилась, но нам было не до неё. Чувствуя, что ненавижу выскочку всем деревенским происхождением, я старался по возможности больнее задеть его открытые места. Победить не получалось, в каждом движении чувствовалось, что он сильнее, но мне было наплевать. Я пытался ответить на каждый удар. Теряя сознание от удушья, я душил в ответ. Получая удар по рёбрам, пытался нанести ему два.

Не знаю сколько мы так прокувыркались на полу, но зрителям надоело наблюдать, и они вспомнили о водке.

– Так, всё, харе. Пошлите пить уже, водка стынет. Новенького спать отправьте, пусть отдохнёт с дороги.

"Какое великодушие то! Спать отправьте. Разбудили среди ночи, намудохали, а теперь, видите ли, вспомнили что с дороги. Спать. Спасибо! Низкий поклон вам до земли добры люди" – подумал я и поковылял обратно, темным коридором, до своей постели. Что-либо спрашивать или разговаривать с кем-либо я не стал. А с кем? Никого не знаю, лиц особо не разглядеть, даже дневального завтра не вспомню. Да и не хочу. Вытирая разбитую губу, я молча шёл за дневальным, к заветной постели. Первый день закончился, отлично. Но, как говорится, не спеши в камыши…

Уснул быстро. Проснулся, ещё быстрее. Наверное, прошло каких-то двадцать минут, после того как голова коснулась уже родной подушки, как я почувствовал обжигающий удар ладошкой по спине. Вскочив от боли, я принял сидячее положение. Простыня, которой я укрывался, скатилась вниз.

– Ты чё, собака бешенная, грязный спишь?! – орал на меня надрывающийся голос, ослепляя большим фонарём. Голос был раздраженный и незнакомый. Его точно не было на ночном представлении в честь моего приезда.

– Я тебя спрашиваю, грязь ты не добитая, какого хрена ты чумазый лёг? – продолжал кричать на меня голос, тыкая фонарём в глаза.

Вскочив по стойке смирно, я ответил заученную за полгода в учебке фразу.

– Виноват исправлюсь!

– Ещё и босиком на грязный пол! Ты откуда свинья? Я тебя сейчас так прокачаю, что твоя мама мне лично приедет спасибо скажет, за то, что из свиньи как ты, я сделаю чистоплотное животное! – почти сжигая моё лицо фонарём, продолжал заводиться голос.

– Свинья и есть чистоплотное животное – ответил я себе под нос, нащупывая ногами тапки.

– Что? Бегом в умывальник! Я с тобой сейчас поговорю!

На голос ему было уже лет тридцать, взрослый мужик, скорее всего контрактник.

Увидев замешательство, и решив придать мне ускорение, из темноты прилетел лещ.

– Чего стоишь? Я сказал в умывальник бегом марш!

Опасаясь ещё одного леща из темноты, я создал суету дергаясь то в лево, то в право. Затем, вжав голову, всё же решился спросить.

– Я бы рад, но где умывальник?

– Ты издеваешься?! – захлебываясь в собственной слюне, закричал сержант.

– Никак нет, реально не знаю – ответил я, безучастно вытирая брызги слюней со своего лица – поставленную задачу выполнить не могу, так как не знаю координаты конечной цели и маршрут выдвижения, что в условиях плохой видимости, сводит реализацию операции к нулю.

Видимо, зря я это сказал. Процессор сержанта не был готов принять такую информацию, и, затрудняясь выдать словесный ответ, он схватил меня за шиворот белуги 20 и грубо вытолкал в коридор. Дальше, объясняя только пинками и несвязанными ругательствами, лучше всякого навигатора, четко навел на помещение, в котором стояли умывальники. Вот что волшебный пендаль и мат животворящий делают. Магия.

Умывальники стояли в два ряда по обе стороны центральной перегородки, которая на уровне лица была отделана зеркалами. Фонарь с шумом был установлен на крайнюю металлическую раковину белого цвета, и, отражаясь от зеркала в потолок, давал рассеянный свет в помещении. Схватив за шею освободившейся рукой, а другой, вывинчивая скрипучий кран, меня как слепого котёнка окунули мордой в воду. При этом сержант продолжал что-то орать. Из всей тирады мой слух четко вылавливал лишь знакомые до боли матершинные слова. Остальная речь, я так понимаю, шла лишь для связки мата. Всё лилось так складно, что было похоже на молитву, которая способствует смытию грязи как на лице, так и на душе заблудшего порося. Так сказать, ритуал полного очищения.

– Ты, собака женского рода, урод, гля, у тебя, собака женского рода, и руки грязные гля. Белугу, собака женского рода, всю испоганил! Ты, гля, откуда, собака женского рода, такая свинья? Я тебя, собаку женского рода, научу родину любить, жеванный крот! – не прекращал молебную песнь сержант.

– Парфен, прекращай – вдруг из темноты появились Адам и Астраханец.

– Да вы, гля, посмотрите на эту чумазую обезьяну, жеванный крот – возмущался Парфен – оно, гля, умудрилось, гля, так в постель залезть.

– Да это Тимур его так по полу повозил, поприветствовал земляка – усмехаясь вспомнил недавнее событие Астраханец.

– А Тимур то куда лезет? – удивился Парфён заводясь ещё больше – кто ему разрешил? Рано ему ещё крылья распускать!

– Ну, так получилось, тормозить уж не стали. Решили посмотреть, как продержится молодой – всё так же улыбаясь, отвечали они. Видимо шоу зрителям понравилось.

Здорово вы придумали. Видите ли, "решили посмотреть". Супер. Ничего не скажешь. Продолжая очищать волосы от засохшей крови, думал я.

– Ну а какого хрена,гля, это животное идёт и грязным ложится спать? – не унимался Парфен – эй, я тебя спрашиваю обезьяна.

Продолжая держать голову над раковиной, чтобы окровавленная вода не падала на пол, я немного приподнялся и повернулся к сержанту.

– Так откуда мне знать, где умывальник? Старший лейтенант Колчин привёл меня в казарму уже ночью, указал кровать и сказал все вопросы завтра. Потом меня разбудили, познакомили с земляками и снова отвели спать. За первый час пребывания в казарме изучен всего один маршрут: кровать – бытовка – сушилка – кровать. Это офигенно насыщенный маршрут, после которого желание задавать вопросы отпадает напрочь.

Я заметил, что ответ их веселит. Видимо доходит весь абсурд.

– И как тебе знакомство с земляками? – громко заржал Парфен.

– Идеальное. Один даже успел дома побывать – сказал я, сплюнув красную слизь в раковину.

Уже все смеялись. Кроме меня, естественно. Странно конечно, но настроения чёт не было.

– Гля, ну ты же мог мне сказать, что тебя намудохали, и ты не знаешь где умывальник? – не унимался Парфен.

– Кому? Когда тебе мощным фонарём поджаривают мозг не совсем ясно, кто с тобой разговаривает. Да даже если бы и было видно, откуда мне знать, что можно говорить, а что нельзя. Я же тут ещё ничего не знаю. В первый же день стать стукачём не очень перспективка. Да и не ожидал я, что в первый же час два раза успею под раздачу попасть.

Судя по смеющимся глазам, я заработал уважение у этих ребят. Но как показала практика, бить меньше от этого не стали. Наоборот, больше. Ведь каждый из них, увидев потенциал, пытался вложить все свои знания. Обычным способом же это делать лень, поэтому только через кулаки и прокачку. Гениально же, ну.

***

Не знаю почему, сейчас, прибыв в расположение спецназа, я вспомнил срочную службу в армии, ведь здесь всё по-другому. Возможно, именно поэтому и вспомнил. А возможно потому что в голове больше вопросов, чем ответов, прям как тогда, в первые дни службы. Но здесь, как бы парадоксально это не звучало, в спецназе, люди добрее. Здесь люди намного проще. Это чувствуется. Здесь никто никому ничего не доказывает, потому что первое же дело всё и без того покажет.