Чтение онлайн

Ансельмо обнаруживает его уже остывшее тело в шесть утра, когда приносит кофе. Он не предается отчаянию и не устраивает сцен, он нажимает одну за другой все кнопки. Ничего не слышно. Похоже, работа в мансарде прекращена.

Ансельмо бросается наверх, запыхавшись, вбегает в одну комнату, в другую… Служащие барона Ламберто лежат в разных позах на полу, на кроватях, где попало, и спят.

— Предатели! Убийцы! Вот как вы соблюдаете договор! — кричит Ансельмо. Он расталкивает их, тормошит, пытаясь разбудить, но безуспешно. Они спят так крепко, что их можно было бы принять за убитых, если б не слышно было равномерное и немного затрудненное дыхание. Ансельмо бьет по щекам синьору Мерло, брызгает водой на лица других, тянет их за руки. Ничего не поделаешь. Они не проснутся, даже если б стали палить из пушек.

«Снотворное! — думает Ансельмо, оглядываясь, чтобы найти зонтик, который уронил где-то. — Это работа Оттавио!»

— Проснитесь! Проснитесь! — снова кричит он, обливаясь слезами. — Продолжайте работать!

Его крики настораживают часовых, и они прибегают наверх, узнать, в чем дело.

— Барон умер! — плачет Ансельмо. — Он умер во сне. И вам тут больше нечего делать. Уходите отсюда!

— Спокойствие! — говорит главарь бандитов, которого позвали часовые. — Спокойствие, и еще раз спокойствие! Осмотрим труп.

Сомнений нет. Барон скончался. Смерть констатирует бандитский врач.

— По-моему, — говорит он, — смерть наступила в результате сердечно-сосудистого коллапса.

— И ничего подозрительного? Никаких следов уколов? Может быть, кто-нибудь отравил его?

— Я абсолютно исключаю это. Барон умер своей собственной смертью.

— Интересно, — говорит главарь банды, — а как поживает палец?

Бандитский врач разбинтовывает руку и говорит, заикаясь:

— Палец вырос наполовину. Доживи барон до утра, у него было бы два указательных пальца, а всего, следовательно, десять, как и прежде. Двадцать, считая пальцы на ногах.

— А вы, — обращается главарь банды к синьору Ансельмо, — отправляйтесь в свою комнату и сидите там. Двое будут сторожить вас. А где тот, другой?

Оттавио еще спит в своей постели ангельским сном. Когда ему сообщают, что дядя Ламберто отошел в лучший мир, как говорили когда-то, он велит дать платок и прикрывает глаза, чтобы никто не увидел, что у него нет слез. Бандиты запирают его на ключ и направляются наверх, в мансарду. Тут беспокоиться не о чем. Все спят, как сурки, и нет никакого способа разбудить их. Достаточно запереть на ключ и поставить часового на площадку.

— Теперь, — решает главарь банды, — подумаем о нас самих. Живой барон Ламберто являл для нас перспективу получить двадцать четыре миллиарда. За его труп нам не дадут и сольдо!

— У нас есть его племянник, — замечает кто-то из бандитов.

— Он стоит еще меньше. В своем последнем завещании барон оставил ему только парусную лодку. Он этого еще не знает, но мне это известно доподлинно. Так что наша затея провалилась. Нам остается только дать деру.

— И попасть прямо в лапы полиции, которая окружает остров.

— А летчик, который должен был прилететь за нами?

— И не подумает это сделать, потому что ничего не заработает.

Главарь банды трезво оценивает положение.

— Надо что-то придумать, чтобы уйти отсюда незаметно.

— Может быть, превратиться в невидимок…

— Не говори глупостей.

— Пророем туннель над островом, под озером, под горами и выйдем прямо в Швейцарию!

— Помолчи, дай подумать.

— А что, разве только ты умеешь думать?

— Думайте и вы, все думайте, только про себя и не болтайте глупостей.

Главарь думает, думает, но это все равно что царапать мрамор: ничего не получается — ногти не берут его.

Время от времени кто-нибудь вдруг оживляется, будто готов выдать идею, но тут же сникает. И сам понимает — не то…

— Да нет, не годится…

К тому же почти все двадцать четыре Ламберто все время отвлекаются от главного — кто мысленно переносится на пляж на Балеарские острова, кто видит себя на балконе гостиницы в Макиньяна… Только главарь умеет сосредоточиваться на главном, да к тому же так, что даже зубы начинают болеть. Но нужная мысль все-таки не приходит.

— Возьмем-ка словарь, может он что-нибудь подскажет, — решает главарь.

Не все знают, что такое словарь, но молчат, чтобы не выдавать свое невежество. Впрочем, главарь уже достал из шкафа какую-то толстенную книгу, открыл ее и наугад ткнул пальцем в страницу.

— Светопреставление, — читает он. — Да, если б наступил конец света, в суматохе мы, конечно, могли бы удрать даже в Сицилию. Попробуем еще.

Теперь его палец останавливается на слове «рысь».

— Плотоядное млекопитающее, распространенное в Европе, — читает он. — Ловкий, подвижный хищник с очень мягкой шерстью, с кисточками на кончиках ушей.

Далее попадается слово «тальк».

— А это нам годится, — говорит кто-то из бандитов. — Закажем двадцать четыре мешка талька, спрячемся в них и отошлем обратно. Мол, вы нам прислали белый, а нам нужен розовый тальк. По дороге спрыгнем с грузовика…

— Трапеция, — читает главарь, продолжая в поисках подходящей подсказки наугад тыкать пальцем в желтые страницы.

Одно за другим в хаотическом беспорядке следуют: «Формикология. Наука о муравьях», «Ерш. Приспособление для чистки трубок, бутылок и т. п.», «Качотта. Плоский овальный нежный сыр, который изготовляют в Центральной Италии». Превосходен к ужину, но совершенно не годится для побега.

Разозленный главарь продолжает лихорадочно листать страницы. Теперь он уже не читает объяснения, а только выстреливает словами, как пулями: «додекаэдр», «метафора», «закись», «пролегомен», «окно». При слове «окно» бандиты облегченно вздыхают. Хоть это они слава богу понимают без объяснений. Затем вдруг появляется слово «пи-пи», и все громко хохочут. Кто бы мог подумать, что даже такое слово можно найти в этом словаре!

Главарю не смешно. Он опять наугад открывает словарь, да так и замирает, прижав палец к странице и широко открыв глаза. Даже вроде бы слышно, как гудит его напряженно думающий мозг. Все замерли в ожидании.

— Кретин! — говорит наконец главарь.

— Ах, вот как! Тут и оскорбления отмечены! Чем дальше, тем лучше.

— Кретин — я, что не подумал об этом раньше, — уточняет главарь.

— Что же ты придумал?

— Вот читай.

— Ладно, не мучай.

— Футбольный мяч! — торжественно заявляет главарь.

Остальные двадцать три Ламберто смотрят на него, ничего не понимая, но смутно подозревая, что от слишком большого умственного напряжения их главарь теряет рассудок.

— При чем здесь футбол? — спрашивает один из Ламберто своего соседа.