Чтение онлайн

— А что же входит? — спрашивает синьор Армандо.

— Прежде всего, — говорит Дельфина, — я хочу понять кое-что во всей этой истории. Барон обещал нам что-то объяснить.

— Более чем справедливо, — вздыхает барон (сколько раз ему приходится вздыхать в этот день!). — Так и быть!

— Давно пора, — замечают двадцать четыре генеральных директора, которые тоже поднялись наверх (двадцать четыре секретаря остались на лестнице, им не хватило места).

— В прошлом году в октябре я был в Египте…

Барон Ламберто открывает свой секрет. Рассказывает все по порядку, и Ансельмо все время кивает. А однажды даже прерывает барона, чтобы привести точные слова арабского святого, которого они встретили тогда случайно в тени Сфинкса: «Запомни, что человек, чье имя произносят, остается жить». Теперь двадцать четыре генеральных директора все понимают. От подозрения они переходят к волнению. Когда барон рассказывает о том, как бандиты отрезали ему ухо, затем палец, они не выдерживают — падают на колени, целуют ему руки, особенно новый палец. Кто-то целует даже в ухо. Когда барон рассказывает, как он проснулся в гробу, синьора Мерло крестится, а синьора Дзанци чуть не падает в обморок.

Ансельмо плачет и несколько раз роняет зонтик, который директора банков услужливо подают ему.

— Вот, — заканчивает барон, — вот и все! А теперь что вы скажете, если я предложу тост за здоровье всех присутствующих?

— Кстати, о здоровье, — говорит Дельфина. — Если я правильно поняла, это мы вернули вам ваше здоровье?

— Конечно.

— И даже, несмотря на то что мы не врачи, — продолжает Дельфина. — Мы даже лучше волшебников. Мы поддержали жизнь этого важного господина нашими голосами, нашей работой. Даже не понимая ее смысла. Неделю за неделей, месяц за месяцем мы, как попугаи, повторяли там наверху его имя, не зная зачем. Кстати, а пластинка или магнитофон разве не дали бы тот же эффект?

— Нет, синьора, — объясняет Ансельмо. — Мы пробовали, не получается.

— Нужен был живой человеческий голос, — добавляет Дельфина, — нужны были наши легкие. Многие месяцы была в наших руках жизнь барона Ламберто, и мы не знали этого, даже не подозревали…

— Вот как? — с удивлением восклицает синьор Армандо. — Ведь мы могли бы потребовать увеличения зарплаты.

— Больше того, — поддерживает его синьор Джакомини, — мы, наверное, могли бы запросить даже целый миллиард. Вы, синьор барон, дали бы нам миллиард, если б мы попросили?

— Разумеется, — отвечает барон, — даже два!

— Но в таком случае, — растерянно говорит синьор Бергамини, — выходит, что нас в каком-то смысле обманули…

— Как это — обманули! — взрывается генеральный директор сингапурского банка. — Вам прекрасно платили! Нет, вы только послушайте их!..

— У рабочих, — замечает директор цюрихского банка, — всегда какие-то непомерные требования.

— Теперь, однако, — говорит Дельфина, — мы вам больше не нужны.

— О что вы! — спешит заверить ее барон. — Вы все будете нужны мне еще больше, любой ценой!

— Нет, синьор барон, — кричит с лестницы один из секретарей. — Не нужны!

— Как? Кто это там себе такое позволяет? Извольте знать свое место и помолчите!

Кажется, двадцать четыре генеральных директора сейчас все вместе набросятся на маленького секретаря и раздавят его своей тяжестью.

— Стойте, стойте! — останавливает их барон Ламберто. — Пусть он скажет… Идите-ка сюда и говорите спокойно.

— Синьор барон, — взволнованно объясняет секретарь. — Вам больше никто не нужен! Вот уже много часов, как никто не произносит ваше имя, а вы, насколько я могу судить, продолжаете жить, не испытывая никаких неприятных ощущений и нисколько не старея.

— Это верно! — восклицает Ансельмо. — Это действительно так, синьор барон.

— Верно, верно! — радостно соглашаются двадцать четыре генеральных директора.

Дельфина и ее друзья переглядываются. Барон смотрит на Дельфину. Похоже, дело принимает решающий поворот.

— Ансельмо, — говорит барон, — проверим.

Ансельмо достает из кармана свою записную книжечку и начинает проверять двадцать четыре болезни: скелет, мускулы, нервную и кровеносную системы и так далее. Все в порядке. Ни одна клетка не капризничает. Циркуляция ретиколоцитов увеличена.

— Интересно, — бормочет барон, — интересно… А я ведь и в самом деле чувствую себя, как в самые лучшие дни молодости. Как же так?

— Синьор барон, — продолжает маленький секретарь, решивший сделать карьеру, — причина абсолютно ясна. Все дело в том, что вы просто родились заново. Ваша прежняя жизнь, та, что висела на волоске и зависела от голосов этих шестерых… этих господ, окончена. А там, на озере, началась ваша вторая жизнь. Вам теперь больше никто не нужен! Никто!

— Любопытно, — говорит барон. — Возможно, это в самом деле так. Я действительно чувствую себя рожденным заново. Остается только взять новое имя, чтобы забыть прежнее. Как, по-вашему, имя Освальдо подойдет?

— Я позволил бы себе посоветовать вам имя Ренато, — снова рискует вмешаться маленький секретарь.

— Почему?

— Ренато означает рожденный заново. И кроме того… с вашего позволения, меня тоже зовут Ренато.

— Молодец! — восклицает барон. — Умный мальчик! Ансельмо, запиши адрес и фамилию. Заслуживает выдвижения по службе. Итак, мне кажется, что на этом мы можем закончить совещание.

— А мы? — спрашивает синьора Мерло.

— Мы уволены? — интересуется синьор Армандо.

— Без всякого вознаграждения? — хочет знать синьор Бергамини.

Двадцать четыре генеральных директора дружно протестуют:

— Еще и вознаграждения захотели!

Барон Ламберто-Ренато, напротив, улыбается. Странной улыбкой, однако. Похоже, он хочет над кем-то подшутить. Коварно подшутить…

— Ну да, — говорит он, поулыбавшись секунд сто, — вознаграждение будет. Ансельмо, приготовь каждому из этих уважаемых господ и дам… по мешочку сушеной ромашки! Выбери лучший год. Я бы посоветовал: Тибет, 1975 год.

— Прекрасно! — одобряют директора банков и их секретари.

— Великолепно! — восклицает маленький секретарь Ренато, помня, что железо надо ковать, пока оно горячо.

Дельфина и ее друзья озабочены и молчаливы. Даже растеряны. Даже рассержены. Пять пар глаз устремлены на Дельфину. Может быть, она найдет достойный ответ. Видно же, что она ищет его, — сдвинула брови и постукивает пальцем по колену.

Барон Ламберто тоже с любопытством смотрит на Дельфину. Некоторое время она молчит, глядя куда-то в пространство, непонятно куда — то ли изучает потолок, то ли смотрит в окно, за которым величественно проплывает белое облако.