Чтение онлайн

В той ситуации, в которую попала бы РККА, реши Гитлер придерживаться оборонительной стратегии, крах Германии вообще мог наступить где-то к лету следующего года.

А теперь, внимание, вопрос! Что в это время делает Англия?

Как всегда, начнем с цитаты:

«Спрашивают, как бы Британия реагировала на внезапный сталинский удар по Германии?

Отвечаю: реагировала бы радостным воплем облегчения! Никак иначе.

Реагировала бы миллионами поздравлений британских детей доброму дядюшке Джозефу и доблестной Красной Армии — освободительнице. Ее победный марш отмечали бы красными флажками в каждой британской школе на каждой карте и каждом глобусе. Сообщение о внезапном ударе советских ВВС по германским аэродромам было бы встречено настоящим, неподдельным восторгом в каждой британской газетной редакции, в каждом цеху, в каждом порту, в каждом госпитале. В каждом британском пабе люди на последние пенсы и шиллинги пили бы пиво во здравие товарища Сталина и его доблестных генералов. Во всех британских церквях гремели бы колокола: помощь идет! И британские женщины со слезами радости на глазах выставляли бы портреты дядюшки Джо в окнах своих домов». («Последняя республика». Гл. 9.)

Но сколько времени продолжалась бы эта радость? Вы полагаете, что Британия полгода, а то и год будет спокойно наблюдать, как Сталин прибирает к рукам всю Европу? Да еще и радоваться по этому поводу?

Давайте вспомним два крылатых выражения: «У Британии нет постоянных союзников, есть постоянные интересы» и «Целью любой войны является мир, желательно лучший, чем довоенный». А будет ли для Британии лучшим мир, в котором вместо Гитлера властителем Европы стал бы Сталин? Так что британские интересы заключались отнюдь не в том, чтобы только радоваться победам РККА, но и в том, чтобы эти победы не зашли слишком далеко.

Нет, я вовсе не утверждаю, как это делают некоторые оппоненты Владимира Богдановича, что британцы вдруг резко воспылали бы любовью к Гитлеру и вступили в войну на его стороне. Но что мешало им выступить на своей собственной стороне и быстренько прибрать к рукам то, что само в них лезло?

Давайте вспомним ситуацию, которая сложилась в Европе к июлю 1941 года. Принято считать, что вся Европа в это время была в руках Гитлера. Фактически да, но формально нет. Правительства Польши, Норвегии и Голландии успели своевременно смыться из своих стран и пребывали в Лондоне. Датское и бельгийское правительства смыться не успели, так что им пришлось капитулировать перед Гитлером и официально согласиться на оккупацию Германией их стран. Во Франции тоже имелось законное правительство, так называемое «правительство Виши». Конечно, без согласия Гитлера это правительство не могло даже чихнуть, но тем не менее власть на той территории Франции, которую немцы не стали оккупировать, формально принадлежала ему.

Британия с этим французским правительством успела поссориться. После капитуляции Франции в июле 1940 года англичане потребовали передать им все французские корабли, стоявшие в африканских портах. После того как французы отказались выполнить это наглое требование, английский флот нанес внезапный удар по французским базам. Почти все французские корабли были потоплены или получили тяжелые повреждения, погибло несколько тысяч моряков. Естественно, после этого правительство Виши разорвало дипломатические отношения с Англией. Но англичан это мало волновало, у них в кармане было свое «правительство Свободной Франции» во главе с де Голлем. Осенью того же года они даже попытались дать этому правительству клочок территории, затеяв высадку в Дакаре, но получили по зубам и убрались восвояси.

Теперь представим себе ситуацию, возникшую в результате «освободительного похода» Красной Армии. В неоккупированной Франции (так называлась территория, управлявшаяся правительством Виши) немецких войск нет. На остальной части они есть, но их спешно перебрасывают на восток. И в это время Британия затевает с Францией дипломатические танцы. Дескать, вы уж нас извините за то, что мы ваш флот немножко потопили, это мы случайно. Да и вообще это наши адмиралы неправильно поняли приказ, мы их за это строго накажем. А вам все-все компенсируем, даже с приплатой. Только давайте дружить обратно.

Может, французы сначала бы и повыпендривались, стали бы в позицию «ни за что и никогда», но по мере продвижения Красной Армии на Запад охота выпендриваться у них пропала бы. Своей армии у Франции нет (вернее, есть кое-какие части в колониях, но перебросить их в метрополию не на чем), так что противостоять ордам большевиков Франция не может. Единственный выход — срочно пригласить «друзей» из-за канала. И вот где-то в сентябре 1941 года во французских средиземноморских портах высаживается британский экспедиционный корпус.

Англия к тому времени имела сухопутную армию численностью около миллиона. Благодаря помощи из-за океана она была прекрасно вооружена, а примерно треть британских солдат получила опыт войны в мае — июне 1940 года. Конечно, для противостояния с вермахтом один на один этого было маловато, но вермахт-то в это время был на Востоке. Так что британцы, к которым присоединились бы спешно формируемые французские части, без особого труда заняли бы всю Францию, Бельгию и Голландию. И война Советским Союзом была бы проиграна.

Мне возразят, что ситуация для англичан могла складываться и не столь благоприятно. Красная Армия, покончив с Германией, могла бы заняться «англо-французскими империалистами» и все же захватить всю Европу. Предположим, что так. Но тогда КАКОЙ СМЫСЛ БЫЛО СТРОИТЬ «ЛЕДОКОЛ РЕВОЛЮЦИИ»?

Давайте представим себе картину Второй мировой войны без Гитлера. В Германии армии практически нет. Польская армия точно такая же, какая она и была к началу реальной войны. Французы, отгородившись от немцев линией Мажино, благодушествуют, и в их армии нет ни современных танков, ни приличной авиации. А в это время на Востоке: «…пять советских воздушно-десантных корпусов, десятки тысяч быстроходных танков, созданных специально для действий на автострадах (кстати, автострад на советской территории нет), десятки тысяч самолетов, пилоты которых не обучены ведению воздушных боев, но обучены нанесению ударов по наземным целям; дивизии и целые армии НКВД; армии, укомплектованные советскими зэками; сверхмощные формирования планерной авиации для быстрой высадки на территории противника; горные дивизии, обученные стремительным броскам к перевалам…» («Ледокол». Гл. 29.)

Что могло помешать Сталину создать все вышеперечисленное к определенной, им самим назначенной дате? Насторожатся потенциальные жертвы?

Давайте вспомним, что Запад почему-то не насторожили военные приготовления Гитлера, который прямо заявлял, что его главной задачей является пересмотр итогов Первой мировой войны. А ведь это напрямую затрагивало Францию, отнявшую у Германии Эльзас и Лотарингию, и Англию, прибравшую к рукам немецкие колонии. Сталин находился в значительно лучшем положении. Даже если бы он заявил, что его военные приготовления направлены на возвращение несправедливо отторгнутых от России территорий, всполошить это могло Румынию, Польшу, Прибалтику и Финляндию, до которых в Европе, по большому счету, никому и дела-то нет. Но ему вообще ничего не нужно было заявлять.

Вспомним, что размеры германской армии, ее состав и вооружение были прописаны в Версальском договоре. И имелись механизмы, позволяющие все это контролировать. Так что Гитлеру пришлось громко заявить, что он больше не намерен придерживаться этих ограничений, а уж потом всерьез заняться строительством вермахта. Сталин же мог все делать втихомолку. Если какие-то сведения о росте РККА и ее перевооружении и просочились бы за рубеж, истинных масштабов все равно никто представить бы не мог.

Так зачем же Сталин затеял хитрую возню с «Ледоколом Революции», если у него был гораздо более простой и, что самое главное, более выигрышный сценарий?

Представьте себе, что где-то в 1939 году (а может, и на год-другой раньше) СССР предъявляет претензии Польше, требует отдать незаконно оккупированные поляками Западную Украину и Белоруссию. Поляки бросаются за помощью к Западу. Но лидеры Англии и Франции отвечают, что они никогда не признавали присоединение этих территорий к Польше, что официально признанная и утвержденная Лигой Наций восточная граница Польши проходит по так называемой «линии Керзона» (примерно там, где сейчас проходит граница Польши с Литвой, Белоруссией и Украиной). Так что лучше бы полякам договориться с Советами полюбовно.