Чтение онлайн

Для начала вспомним основные пункты сталинского плана, вскрытые Владимиром Богдановичем:

Помочь Германии восстановить свою армию.

Привести в Германии к власти сильного и агрессивного лидера.

Втравить этого лидера в войну с Западом.

Всячески усыпить любые подозрения Гитлера относительно намерений СССР.

Дать Германии как следует увязнуть в этой войне.

Нанести ей удар в спину.

Выше я убедительно доказал, что 6 июля 1941 года четвертый и пятый пункты этого плана не были выполнены. Понятно, что переходить в это время к шестому пункту смысла не имело. Между тем было два момента, когда были выполнены все пять пунктов и Германию можно было взять голыми руками.

Первый — в конце сентября 1939-го.

В том памятном сентябре тоже происходила небывалая концентрация советских войск вблизи германских границ.

Сотни тысяч запасников призывались на «учебные сборы» и направлялись на Украину и в Белоруссию. Тысячи самолетов перебрасывались на приграничные аэродромы. Два чисто наступательных танковых корпуса сосредотачивались на стратегическом направлении. Но Гитлера это не беспокоило, наоборот, он постоянно торопил Сталина: «Что же ты, милый друг, все еще не вышел мне навстречу?» И вот, наконец, 17 сентября Красная Армия вступает в бой.

В. Суворов обращает наше внимание на такой любопытный факт: «15 сентября 1939 года, через две недели после начала Второй мировой войны, резко снизилась активность германской авиации и началась массовая остановка германских танковых и автомобильных колонн. Мне посчастливилось беседовать с польскими военными историками, которые показывали совершенно потрясающие документы: в германской армии иссяк бензин. Я не вхожу подробно в этот вопрос потому, что в Польше над этой темой давно и упорно работают мои польские коллеги, которым я всей душой желаю успеха». («Самоубийство». Гл. 20.)

Жалко, конечно, что Владимир Богданович не входит подробно в этот вопрос, потому как было бы интересно почитать, как он громит коммунистических фальсификаторов, которые нагло утверждают, что активность германской авиации резко снизилась потому, что не стало целей для нее. Польская армия к этому моменту уже прекратила организованное сопротивление, бои велись только под Варшавой, которую в тот момент гитлеровцы разрушать до основания не собирались, так что авиацию там применяли весьма ограниченно. По той же причине (как нам врут коммунисты) остановились танковые и автомобильные колонны. Польская армия частично разбрелась по лесам, а частично драпанула в Румынию, так что танкам воевать стало не с кем.

Впрочем, это мелочи, раз В. Суворов не счел нужным разоблачить бредни кремлевских историков, я тоже не буду этого делать. Просто поверим Владимиру Богдановичу и его польским коллегам, что в германской армии кончилось горючее, боеприпасы, запчасти для танков… Словом, все кончилось.

В. Суворов приводит эти факты для того, чтобы доказать: без помощи Сталина Гитлер разгромить Польшу не мог. Но точно так же Гитлер не смог бы ровным счетом ничего противопоставить удару Красной Армии. Ведь если (как, опять же, говорят В. Суворов и его друзья, польские историки) польская армия, практически переставшая на этот момент существовать, вполне смогла бы справиться с вермахтом, то уж тем более с ним могла бы справиться Красная Армия, которая в войну еще как следует и не вступала. Тем более что в вермахте творилась бы та самая картина, которую нам красочно описал Владимир Богданович: «В германской армии еще есть танки, но нет топлива для них. Еще остались бронетранспортеры в пехоте и тягачи в артиллерии, но нет топлива для них. Еще остались самолеты, но нет топлива для них. У Германии мощный флот, но он не в Балтийском море. Если он тут и появится, то не будет топлива для активных операций. В германской армии тысячи раненых, и их надо вывозить в тыл. Есть санитарные машины, но нет топлива для них. Германская армия имеет огромное количество автомобилей и мотоциклов для маневра войск, для их снабжения, для разведки, но нет топлива для автомобилей и мотоциклов…» («Ледокол». Гл. 33.) Понятно, что вермахт в такой ситуации развалился бы, как гнилой орех.

Но удара по Германии не последовало.

Почему?

На этот вопрос Владимир Богданович дает простой ответ: «Любой, кто сам все это посчитал, приходит к единственному и неизбежному выводу: в 1939 году Сталин мог задавить Германию.

Тогда вопрос, отчего же?..

Ответ: не для того товарищ Сталин Гитлера растил, чтобы его давить раньше срока». («Последняя республика». Гл. 22.)

Все правильно — разбей Сталин Гитлера в этот момент, ему достанутся всего только Польша, Чехословакия, Германия и Австрия, коммунистам же нужна как минимум вся Европа. Но даже то, что я только что перечислил, Советам вряд ли досталось бы. Франция с Англией, спокойно смотревшие, как гибнет Польша, не стали бы столь же спокойно смотреть, как гибнет Германия. В подходящий момент они вмешались бы в войну и отхватили свой кусок (точно так же, как Англия с Америкой проделали это в 1944-м). Так что для завершения советизации Европы пришлось бы воевать дальше.

Вроде бы все логично, но давайте посмотрим на ситуацию несколько под иным углом зрения. Если бы Сталин напал на Гитлера осенью 1939 года, он заполучил бы примерно то, что досталось ему в реальности в 1945 году. При этом Красная Армия не понесла бы тех потерь, которые она понесла в реальности, промышленность была бы целехонька, а громадные пространства не оказались бы обезлюженными. То есть военный потенциал СССР был бы никак не меньше, чем весной 1945 года.

С другой стороны, противостояли бы РККА французская и английская армии, которые вермахт без особого труда разбил летом 1940 года. Могли ли эти армии противостоять победоносной Красной Армии? Конечно же, нет. Так что, если бы, закончив освобождение своей части Германии, советские войска тут же ударили бы по союзникам, они шустро покатились бы на запад, причем зацепиться за линию Мажино им вряд ли удалось бы.

Так что условия советизации Европы в конце 1939 года были никак не хуже, а значительно лучше, чем летом 1941 года. Тем не менее Сталин на Гитлера в это время не напал, а затеял непонятную войну с Финляндией.

В. Суворов так трактует причины и цели начавшейся 31 ноября 1939 года советско-финской войны: «В высоких кремлевских кабинетах было принято решение отрезать Германию от стратегического сырья в Швеции. Швеция — это медь, свинец, цинк и, конечно, железная руда высокой концентрации. Замысел — прибрать эти богатства к рукам или, в крайнем случае, поближе к ним подобраться. Путь через Финляндию. Заодно — добавить еще одну республику к нерушимому союзу». («Последняя республика». Гл. 11.)

И сразу же начинаются непонятки. Если главной задачей было «прибрать эти богатства к рукам или, в крайнем случае, поближе к ним подобраться», то при чем здесь вообще Финляндия? Кратчайший путь к шведской руде лежал вовсе не через финские топи и болота, а через норвежские шхеры. Взгляните на карту, под 68-й параллелью лежит норвежский порт Нарвик, от которого тянется ниточка железной дороги к шведским рудникам в Кируне. Весной 1940 года англичане планировали десант в Нарвик как раз с целью прервать подвоз железной руды в Германию. Если бы им это удалось, они могли бы без особого труда оккупировать северную часть Швеции, после чего шведские медь, свинец, цинк и, конечно, железная руда высокой концентрации были бы для Германии потеряны. Однако Гитлер опередил англичан буквально на несколько дней и захватил Норвегию.

Спросим себя, что, Сталин был дурнее Чемберлена? Конечно же, нет. Так зачем он затеял войну с финнами, если мог «прибрать эти богатства к рукам» без особого труда?

Напомню, В. Суворов толкует нам, что для подготовки агрессии против всего мира Сталин готовил танки-агрессоры, самолеты-агрессоры и миллион парашютистов. Для действия танков БТ норвежский театр не очень-то подходил — с автострадами дело обстояло там не лучше, чем в России. Предположим, что и самолетам Су-2 с летчиками, умеющими только взлетать и садиться, в Норвегии тоже делать было нечего. Но что мешало опробовать в этой войне советские воздушно-десантные войска?

Вот что мы находим в нашем неисчерпаемом источнике: «В 1938 году, предвидя «освободительные походы», Сталин создает дополнительно шесть воздушно-десантных бригад численностью в 18 000 парашютистов». («Ледокол». Гл. 12.) Раз эти бригады создавались «дополнительно», значит, общая численность ВДВ к концу 1939 года была не менее 30 000 человек. Если верить В. Суворову, самолетов для одновременной высадки этой массы парашютистов тоже хватало: «Перед германским нападением у Сталина было около тысячи ТБ-1 и ТБ-3. Тысяча ТБ — это 32 000—50 000 человек одним рейсом». («Последняя республика». Гл. 20.) ТБ-3 был снят с производства в 1938 году, а ТБ-1 — в 1932-м, значит, в конце 1939 года в РККА этих самолетов было не меньше, чем летом 1941-го. Расстояние по прямой от Мурманска до Нарвика около шестисот километров, то есть долететь до Нарвика и обратно наши ТБ вполне могли. Получается, что одним рейсом тысячи ТБ можно было высадить в Нарвике примерно две дивизии. Этого с лихвой хватило бы не только для захвата порта (который был практически беззащитен), но и для наступления на Швецию. Кроме того, советский Северный флот имел достаточные силы для того, чтобы бесперебойно снабжать этот десант всем необходимым.