Чтение онлайн

Небольшие размеры монгольского лука делали его удобным для конного лучника; это позволяло точнее прицеливаться и вести стрельбу в высоком темпе — до 10 — 12 выстрелов в минуту. Ю. С. Худяков сравнивает военный эффект появления монгольского лука с эффектом другого фундаментального открытия — появления автоматического оружия в XX веке. Скорострельность монгольского лука имела не меньшее значение, чем его мощность, она позволяла монгольским воинам сокращать дистанцию боя, давала им уверенность в том, что противник не устоит перед «ливнем стрел» <![if !supportFootnotes]>[32]<![endif]> .

Новому луку соответствовал новый тип стрел. В монгольское время получили преобладание стрелы с плоскими наконечниками в форме лопатки или трилистника — так называемые «срезни». Большинство плоских стрел имело ширину пера до 25 мм и вес до 15 г, они не очень отличались по весу от наконечников, применявшихся прежде. Однако наряду с обычными «срезнями» довольно часто встречались огромные наконечники длиной до 15 см, шириной пера в 5 см и весом до 40 г. При обычном соотношении веса наконечника и стрелы стрела с таким наконечником должна была весить 200 — 280 г. Тяжелые стрелы были еще одним свидетельством мощи монгольского лука; они обладали огромной убойной силой и предназначались для поражения лошадей <![if !supportFootnotes]>[33]<![endif]> .

Согласно Ю. Чамберсу, дальность стрельбы из монгольского лука достигала 320 м <![if !supportFootnotes]>[34]<![endif]> . В Эрмитаже хранится каменная стела, найденная близ Нерчинска; надпись на этой стеле говорит о том, что когда в 1226 году Чингисхан устроил праздник по поводу одной из своих побед, победитель в соревновании стрелков Есугей Мерген пустил стрелу на 335 алда (538 м) <![if !supportFootnotes]>[35]<![endif]> . Однако на таком расстоянии было практически невозможно попасть в цель, и прицельная дальность стрельбы была гораздо меньше; она составляла 160 — 190 м. Впрочем, реальное преимущество более мощного лука состояло не в его дальнобойности, а в том, что он позволял использовать более мощную стрелу, пробивающую доспехи <![if !supportFootnotes]>[36]<![endif]> . По мощи лук не уступал аркебузам, а по скорострельности намного превосходил их — однако научиться стрелять из лука было намного сложнее, чем научиться стрелять из аркебузы. Луки монгольского типа требовали необычайно сильных рук: император Фридрих II отмечал, что у монголов «руки сильнее, чем у других людей», потому что они постоянно пользуются луком <![if !supportFootnotes]>[37]<![endif]> . Плано Карпини свидетельствует, что монголы с трехлетнего возраста учили своих детей стрелять из лука, постепенно увеличивая его размеры <![if !supportFootnotes]>[38]<![endif]> . Таким образом они наращивали мускулатуру рук и отрабатывали механизм стрельбы на уровне условных рефлексов. Более мощный лук требовал от стрелка особых физических и психологических, качеств, и должно было пройти немало времени, прежде чем монголы освоили новое оружие. Воинам других народов было чрезвычайно трудно научиться хорошо стрелять из монгольского лука — даже если бы он достался им в качестве трофея. Арабский автор, писавший в XV веке наставления по стрельбе из лука, отмечал, что в его время (спустя столетие после падения монгольского владычества в Персии) многие секреты стрельбы были уже утеряны <![if !supportFootnotes]>[39]<![endif]> .

Еще сложнее было наладить производство луков монгольского типа. Изготовление сложносоставных луков требовало большого мастерства. Слои дерева, костяные накладки и сухожилия склеивали под сильным прессом, после чего лук подвергался длительной просушке, иногда в течение нескольких лет. Окончание изготовления лука сопровождалось специальными церемониями. Мастера по изготовлению луков пользовались большим уважением, и даже великий хан оказывал им почести <![if !supportFootnotes]>[40]<![endif]> .

Новое оружие требовало применения тактики, которая обеспечила бы использование всех его преимуществ. Это была тактика уклонения от ближнего боя, обстрел противника из луков, который мог продолжаться несколько дней. Монголы мчались вдоль фронта противника, поливая его дождем стрел; если же противник переходил в атаку, то они обращались в мнимое бегство, но во время этого «бегства» лучники, обернувшись назад, расстреливали своих преследователей и их лошадей. Мощный лук и тяжелые стрелы позволяли убивать лошадей — и, действительно, источники свидетельствуют, что поражение лошадей было едва ли не главным элементом этой тактики. Если же противник упорно держался на своей укрепленной позиции, то в атаку шел полк «мэнгэдэй» — что означает «принадлежащие богу», то есть «смертники». Задача «мэнгэдэй» состояла в том, чтобы завязать ближний бой, а затем симулировать бегство и все-таки вынудить противника преследовать лучников. Когда в ходе преследования противник расстраивал свои ряды, он подвергался внезапному фланговому удару «засадного полка» <![if !supportFootnotes]>[41]<![endif]> . Как свидетельствует «Сокровенное сказание», именно таким образом была одержана решающая победа в битве при Хуйхэпху <![if !supportFootnotes]>[42]<![endif]> .

Полное преобладание у монголов стрелковой тактики еще более оттеняется тем обстоятельством, что, по свидетельству Плано Карпини, лишь богатые воины имели мечи или сабли. Сабля была оружием противников монголов, тюрок, и со временем она распространилась среди монголов, но это распространение было довольно медленным. Монгольский лук в конечном счете оказался эффективнее тюркской сабли. Хотя сабельная тактика египетских мамлюков дала им победу в битве при Айн-Джалуте, в других сражениях мамлюки терпели поражения. Так, по свидетельству армянского историка Нарсеса Палиенца, в большой битве при Джебель-ас-Салихийе сражалось 50-тысячное монгольское войско под предводительством самого владыки Ирана Газан-хана — и при этом у монголов « кроме стрел, не было ничего другого ». Египетский султан Насер рассчитывал без труда одолеть монголов в ближнем бою, когда они израсходуют свои стрелы. Однако «затемнилось солнце от них, а люди оказались в тени от густоты стрел. Этими стрелами войско султана было разбито и обращено в бегство» <![if !supportFootnotes]>[43]<![endif]> .

«Монгольские полководцы стремились к решительному столкновению с противником, — пишет Ю. С. Худяков. — Вера в свою непобедимость была столь велика, что они вступали в бой с превосходящими силами неприятеля, стараясь подавить его сопротивление массированной стрельбой» <![if !supportFootnotes]>[44]<![endif]> .

Монголы одерживали победы, но война в Китае затянулась на 25 лет. Могущественная «Золотая империя» выставляла на поле боя новые и новые армии. Летописи с ужасом повествуют о том, как монголы сгоняли в одно место сотни тысяч крестьян и устраивали всеобщую резню, — «земля на десятки ли была устлана трупами». В 1233 году пал Кайфын — последняя столица Цзинь; по свидетельству очевидцев, огромный город горел больше месяца. o:p/

Испепелив Северный Китай, волна монгольского нашествия повернула на запад. В 1236 году вооруженная смертоносными луками орда кентавров подошла к границам Киевской Руси. Через пять лет все было кончено — Киевской Руси не стало. Только на севере, в лесах за Окой, сохранилось несколько русских княжеств, а южнее Оки теперь простиралась область татарских кочевий — «Дикое поле».

В начале 1241 года орда Бату-хана, оставив после себя тлеющие развалины, ушла в Польшу и Венгрию. 9 апреля монголы встретились с польскими и немецкими рыцарями у силезского городка Легница. Монгольские стрелы еще раз «затмили солнце»; около 40 тыс. поляков и немцев остались на поле сражения; после боя победители для подсчета отрезали уши убитым и наполнили ими десятки мешков. Через два дня на Венгерской равнине у реки Шайо основные силы орды встретились с 60-тысячным войском венгерского короля Белы IV. Монгольские отряды со всех сторон окружили колонну венгерских рыцарей, на расстоянии обстреливая ее из луков и уклоняясь от контратак. Стрелы пробивали кольчуги и панцири; стрелы падали так густо, как будто шел снег. Агония венгерской армии продолжалась шесть дней, и лишь немногие израненные воины вернулись к венгерской столице Пешту. Бела IV бежал в Германию и рассказал об истреблении венгров, о гибели городов и сел; Германию охватила паника, тысячи людей молились в церквях: «Господи, избави нас от ярости татар». Западную Европу спасло чудо: орда Бату-хана внезапно остановилась, собралась в огромную конную лаву и стремительно повернула назад — на восток. Где-то там, в далеких монгольских степях, умер Великий Хан, сын Чингисхана Угэдэй, — и Бату-хан возвращался назад, чтобы бороться за власть.

Европейские короли и князья с тревогой ожидали нового нашествия страшной орды.

Они каждый год ждали, что татары вернутся, — и, чтобы договориться с ними, римский папа послал в далекую Монголию своего посла Плано Карпини. Путь Плано Карпини пролегал через русские земли, и он неделями ехал по опустошенной равнине, среди пожарищ, где были только тела мертвых — и не сыскать живых. Папский посол аккуратно записывал все, что видел, и оставил наполненное ужасом описание конца Древней Руси . «Татары <…> произвели великое избиение в земле Руссии, — писал посол. — Они разрушили города и крепости и убили людей. <…> Когда мы ехали через их землю, мы нашли многочисленные головы и кости мертвых людей, лежащие на земле...» <![if !supportFootnotes]>[45]<![endif]> . o:p/

o:p /o:p

«История учит лишь тому, что она никогда ничему не научила народы», — писал Гегель <![if !supportFootnotes]>[46]<![endif]> . Более того, в наше время принято считать, что история повествует о далеком и непонятном прошлом, что мир изменился и это пугающее прошлое никогда не вернется. Между тем очевидно, что люди не меняются так быстро, как меняется техника, что они подвержены тем же страстям, что тысячи лет назад, что одни из них любят мир, а другие по-прежнему любят войну. Многие из них обладают силой и любят добиваться своей цели насилием — так, как добивались своего варвары. Приходится признать, что варвары ХХ века превзошли жестокостью Чингисхана, — ведь в их распоряжении были отравляющие газы и напалм. После Хиросимы стало очевидно, что если в руки тех, кто привык убивать, попадет новое всесокрушающее оружие, это приведет к гибели цивилизации. Человечество уже имеет опыт подобного рода: появление тяжелой кавалерии привело к гибели цивилизации Древнего мира. Тысячу лет спустя катастрофа повторилась: создание монгольского лука означало гибель для половины человечества. Начались «темные века», когда люди жили среди развалин и летописцы боялись написать правду о том, что же произошло. И только сейчас историки начинают понемногу разбираться в причинах и следствиях, и может быть, мы все-таки сможем чему-то научиться у истории ушедших:

o:p /o:p

Тот не человек и не ученый, o:p/

Кто не хранит в своем сердце летописей прошлого. o:p/

Но тот, кто постиг историю ушедших, o:p/

Тот прибавил много жизней к своей <![if !supportFootnotes]> [47] <![endif]> . o:p/