Чтение онлайн

— Узнали, что Солей нам солгала?

— Именно! Так что давай поговорим с другими, — может, те скажут правду.

Дожидаясь зеленного света на углу 45-й, Рук заметил, как Никки посмотрела на киоск, под крышей которого рядами висели журналы с ее изображением.

— Сколько еще ждать ноября? — вздохнула она.

И тут загорелся зеленый. Перейдя улицу, они вошли в «Мэрриот Маркиз».

Бывший клавишник Солей, Зейн Тафт, оказался точно там, где посоветовал искать его агент: в танцевальном зале на девятом этаже. Никки записала номер мобильника, но звонить музыканту не стала. Возможно, его, как и Элли, Солей успела предупредить, но, если нет, не стоит давать ему повод звонить бывшей солистке и согласовывать с ней алиби.

Зейн был в зале один. Он сидел на сцене над пустой танцплощадкой и настраивал свой синтезатор. Никки сразу бросилась в глаза его улыбка — широкая, открытая, сияющая идеальными зубами. Зейн выудил из ведерка со льдом диетическую колу — парень явно был рад неожиданным гостям.

— Сегодня особый заказ, милые шестидесятые!

— Чей-то день рождения?

Зейн пожал плечами.

— Что сказать — такова жизнь… Четыре года назад в этот день я выступал с «Серыми» в Голливуде, дважды играл на бис, видел сэра Пола в первом ряду и переглядывался с Джессикой Альбой. А сейчас? — Потянув за кольцо, он открыл алюминиевую банку. Шипя, хлынула пена. — Надо бы обзавестись менеджером. Словом, сегодня я заработаю три сотни сверху, потому что именинник любит Фрэнки Валли [82] и «Four Seasons», а я знаю все мелодии из «Ребят из Джерси». [83] — Музыкант отхлебнул лившуюся через край пену. — Ничего не поделаешь, группа держалась на Солей. Она получает жирные контракты, а я играю «Любишь ли ты „Пинья коладу“» для тех, кто, несмотря на кризис, и теперь может позволить себе частные вечеринки.

— Вы на нее не обижены, — отметила Никки.

— А что толку обижаться? Да и Солей осталась мне другом. Позванивает иногда и, если прослышит о студийной записи, наводит на меня. — Парень опять блеснул зубами, напомнившими Никки о клавиатуре его «Ямахи».

— Вы с ней в последнее время общались? — Хит спросила прямо, чтобы посмотреть на его реакцию.

— Да, она звонила полчаса назад предупредить, что меня посетит великий детектив Как-Ее-Там. Это она так сказала — не я.

— Ничего, — кивнула Ники. — А зачем мы придем, она сказала?

Клавишник кивнул и отхлебнул еще колы.

— Вот вам правда. Да, той ночью она была со мной. Ну когда убили ту даму. Но недолго. Мы встретились в «Бруклин Дайнер» на Пятьдесят седьмой около полуночи. Я только откусил первый кусок от «Хот-дога на пятнадцать укусов», как ей позвонили. Она засуетилась и объявила, что уходит. Для Солей это нормально.

— Я всегда их не доедаю, — вставил Рук, — а я большой любитель хот-догов.

Никки пропустила это замечание мимо ушей.

— Значит, она провела с вами… сколько?

— Минут десять.

— А не сказала, кто ей звонил?

— Нет, но обращалась по имени: Дерек. Я запомнил, потому что подумал тогда о «Derek and the Dominos». [84] Помните?

Он наиграл известное фортепьянное соло из «Лейлы», и мелодия прозвучала так, словно ее исполняла сама группа. А через пару часов этот парень будет играть «Большие девочки не плачут» для какого-нибудь дизайнера ландшафтов с Лонг-Айленда!

Закрыв за собой дверь танцевального зала, Рук обратился к Никки:

— Ты всегда шутила, заявляя, что моя информация ни на что не годится.

— А кто сказал, что я шутила?

— Перестань. Потому что я знаю, кто такой Дерек.

Никки развернулась на сто восемьдесят градусов, встав перед журналистом.

— Серьезно? Ты знаешь, кто такой Дерек?

— Знаю.

— Кто?

— Не знаю.

Когда Никки со стоном развернулась к лифту, Рук догнал ее.

— Постой, я хотел сказать, мы не знакомы. Да ты дослушай… Я был рядом, когда этот Дерек звонил Кэссиди, и, когда ассистентка объясняла, кто звонит, слышал его фамилию.

Мозг Никки лихорадочно заработал.

— Рук, если этот Дерек связан и с Солей, и с Кэссиди Таун… Не хочу пока ничего говорить, но у меня есть идея.

— У меня тоже, — отозвался Рук. — Ты первая.

— Ну, прежде всего, что, если он и есть наш техасец?

— Подходит, — признал журналист. — Время, когда Солей позвонили, ее реакция… Дерек может оказаться убийцей. Может, они с Солей оба фигурировали в той великой статье, которую Кэссиди не хотела мне показывать. И решили покончить со статьей и с автором.

— Хорошо, хорошо, хорошо… Так как его фамилия?

— Забыл.

Никки пихнула его так, что Рук чуть не сшиб спиной цветочный горшок.

— Погоди, да погоди же! — Вытащив свой черный «Молескин», [85] Рук отлистал несколько страниц назад.

— Вот. Сноу. Дерек Сноу!

Адрес они узнали быстро. Через полчаса Хит остановила «краун викторию» перед пятиэтажкой без лифта. Дерек Сноу проживал на 8-й улице, нескольким кварталами восточнее Астор-плейс.

Никки и Рук поднялись на пятый этаж в сопровождении команды вооруженных до зубов копов, которых им одолжили в Девятом участке. Еще одна группа расположилась на пожарной лестнице, перекрывая пути к бегству. Но все усилия оказались напрасными: на стук в дверь никто не ответил.

— Сейчас начало второго, — заметил Рук. — Он может быть на работе.

— Можно постучать к соседям, спросить, не знает ли кто-нибудь, где он работает.

— Думаю, это не поможет.

— Почему? — удивилась Никки.

Рук наклонился к двери и тронул себя за нос. Никки тоже принюхалась.

У спецгруппы был таран, но присутствовавший здесь управляющий открыл дверь своим ключом. Никки зажала нос одной рукой, а другую держала на рукояти оружия. Копы следовали за ней, последним вошел Рук.

Первое, что выяснила Хит, увидев труп Дерека Сноу, — он не был техасцем. Молодой афроамериканец сидел за кухонным столом, уткнувшись в салфетку. На линолеуме виднелась засохшая лужица крови, натекшей из дыры на белой рубашке Дерека, прямо под сердцем. Никки взглянула на полицейских, осматривавших квартиру, чтобы получить подтверждение, что все чисто, а когда снова повернулась, обнаружила, что Рук, опустившись на одно колено, рассматривает руки убитого. Она как раз собиралась это сделать.

Подняв голову, Рук произнес то, о чем она уже догадалась:

— Клей.

Рук сидел в сторонке, прислонившись спиной к своему столу, а остальные детективы отдела и несколько новых лиц из отдела квартирных краж и полиции нравов расположились перед доской. За стеклянной стеной Рук увидел Никки, возвращающуюся после беседы с капитаном Монтрозом.

Подобно тому как юмор копов проявляется в мрачных недомолвках, их волнение тоже кроется между строк. Рук, как опытный репортер, распознал тревогу в их молчании — в том, как все притихли, когда детектив Хит вошла в бокс и встала перед собравшимися. Журналист видел, как напряжены обращенные к ней лица, носящие отпечаток многолетней усталости, но сейчас исполненные внимания.