Чтение онлайн

Телефон на столе у Никки зазвонил, и, сняв трубку, она услышала куда более мягкого и любезного Риптона, чем тот, с которым она недавно скрестила шпаги на стадионе.

— Это Джесс Риптон, как у вас дела?

— Дел хватает, — отозвалась Никки. — Знаете, сражаюсь с преступностью… пробиваюсь к славе…

— Это был нечестный удар, и я за него извиняюсь. Серьезно. К тому же, подумайте, при моем способе зарабатывать на жизнь мне ли осуждать стремление к известности?

— Да, пожалуй, не вам, — согласилась Никки и замолчала, ожидая продолжения.

Он позвонил сам, и ей было любопытно, к чему он клонит. Такие, как Риптон, ничего не делают просто так.

— Словом, я хотел сказать, что поговорил с Тоби насчет шофера, которым вы интересовались.

Никки только покачала головой. На богатых улицах Вест-Сайда она не раз сталкивалась с подобным обращением: свита и подхалимы старались избавить ее от необходимости самой задавать вопросы.

— Вам следует знать, что Тоби не помнит никаких стычек с водителями. И я ему верю.

— Здорово! — язвительно восхитилась Никки. — И чего еще мне надо?

— Ладно-ладно, я вас понял. Понимаю, что вы хотите поговорить с ним лично. Я уже упоминал сегодня, что у нас мало времени, но постараюсь вам как-нибудь помочь. Это не так просто, если вы заметили.

— Вот и хорошо, — прохладно заметила Никки.

Нет смысла биться лбом в брандмауэр.

— Я стараюсь исполнить вашу просьбу, но в то же время обеспечить своему парню передышку, необходимую человеку, заново начинающему крутой подъем.

— Это понятно, но, как вы справедливо заметили, Джесс, мне необходима личная беседа.

— Конечно, но если бы вы подождали денек-другой, я был бы у вас в большом долгу.

— И чем собираетесь отдавать долг? Местом на обложке «Times» или званием «Человек года»?

— Я добивался подобного и для менее значительных личностей. — Выдержав паузу, пиарщик заговорил почти по-человечески: — Послушайте, у меня в голове все крутятся ваши слова насчет того, что присмотреться никогда не мешает.

Опыт детектива подсказал Хит промолчать. Риптон не выдержал первым и продолжил:

— Я за него спокоен. Тоби говорит, что с шофером проблем не было, и я ему верю всей душой. Он умеет держаться с людьми, знаете ли. Его все любят: водители, официанты, домашняя прислуга. Он не жалеет чаевых, дарит подарки. Тоби Миллс не из тех, от кого можно ждать проблем.

— А выбитая дверь в квартиру Кэссиди Таун — это не проблема?

— Слушайте, мы уже разобрались. Он вышел из себя. Лев, защищающий свой выводок. Собственно, потому я и звоню.

«Вот оно, — подумала Никки. — Кремовая розочка на пирожном мирных переговоров».

— Кстати, он просил узнать, не нашли ли вы того психа, который его преследовал?

Такой вопрос разозлил бы ее даже вне сложного контекста разговора, но, в сущности, Никки сочувствовала бейсболисту. Оклахомский мальчишка мог быть миллионером, но при этом оставался отцом, и его семье угрожали.

— Я поручила это дело одному детективу, и мы сотрудничаем с двумя другими участками. Передайте клиенту, что мы уведомим его, как только будут новости.

— Я это ценю, — ответил Риптон.

Он уже сказал все, что хотел, и быстро распрощался.

Рук остановился в комнате наблюдения второго помещения для допросов, с двумя чашками в руках. Одна исходила паром, другая была холодная. Сквозь стекло он видел Таррелла и Каньеро, которые приспособили большой стол для своей бумажной охоты.

Поставив холодную чашку, Рук освободил руку, отрепетировал улыбку, и толкнул дверь.

— Привет, Тараканы!

Детективы не подняли голов от записей телефонных переговоров. Вместо того чтобы ответить Руку, Таррелл обратился к напарнику:

— Слушай, их теперь пускают бродить по зданию без присмотра?

Каньеро покосился на гостя.

— Даже без поводка, что за дела?

— Ну, — возразил Таррелл, — он у нас приучен к газете.

— Метко! — хихикнул Каньеро.

Таррелл оторвался от работы и через стол уставился на коллегу.

— Метко?

— Ну ясно же, Тэрри, он журналист, приучен к газете.

Смешок Рука прозвучал несколько натужно:

— Мой бог, это комната для допросов или я попал на «Круглый стол „Алгонкина“»? [130]

Тараканы опять уткнулись носами в бумаги.

— Тебе помочь, Рук? — спросил Каньеро.

— Я прослышал, что вы двое отчаянно сражаетесь с бумагами, и решил, что вам не помешает утолить жажду. — Он поставил рядом с каждым по чашке. — Кофе с ореховым кремом для тебя, а для детектива Таррелла сладкий чай.

Рук заметил, как Таррелл перемигнулся с Каньеро. В обмене взглядами журналист не в первый раз со времени возвращения уловил некоторое пренебрежение. Услышав невнятное: «Ну спасибо», он почувствовал, что теперь следовало бы уйти. Но, вместо этого, сел рядом.

— Помощь нужна? Хотите, помогу вам побыстрее отчитаться?

Таррелл рассмеялся.

— Скорее отписаться. Ты же писатель.

Каньеро тупо уставился на него:

— Не доходит.

— А, ладно, забудь.

Таррелл отвернулся и взволнованно заерзал.

Насладившись его смущением, Каньеро отхлебнул кофе и едва не обжегся. Отставив чашку, он с силой протер глаза. Просмотр списка звонков был привычной для детектива рутинной работой. Но у Эстебана Падильи оказалось несколько телефонов, и переговоров он вел неожиданно много для простого шофера. Эта новая напасть после перечня заказов на лимузины совсем измотала обоих детективов. Потому-то они и перебрались в комнату для допросов. Не ради большого стола, а в поисках покоя. И тут этот Рук!

— Давай! Для начала объясни, что бы это значило. Разносишь напитки, интересуешься, как дела, предлагаешь помощь…

— Объясню, — согласился Рук и, дождавшись, пока Таррелл повернется к нему, продолжил: — Ну, это вроде как… оливковая ветвь. — Не увидев понимания, он уточнил: — Ну, все мы чувствовали некоторую напряженность с той самой минуты, как вы застали меня на кухне Кэссиди Таун. Верно?

Каньеро снова взялся за чашку.

— Эй, мы просто работаем. — Осторожно попробовав кофе, он сделал большой глоток.