Чтение онлайн

Она взглянула на мать.

– Хоть иногда слушай умных людей, – посоветовала ей мать.

– Ему действительно угрожает такая опасность? – тихо спросила дочь.

– Боюсь, что да. Я пытаюсь быть достаточно искренним, ничего не преувеличивая и ничего не преуменьшая. Но мне нужна и ваша помощь.

– Я готова сделать все, что угодно. Но не понимаю – как я могу вам помочь?

– Когда в последний раз вы были в вашей городской квартире?

– Не помню. Давно. Кажется, в прошлом году. Я вообще приезжаю и остаюсь только на даче, у мамы.

– Вы знаете всех, кто работает в вашей городской квартире?

– Конечно. Дарья – это кухарка, она все время возится на кухне. Сария – наша домоправительница, которая отвечает за наш дом. Их я хорошо знаю.

– А женщина, которая вам стирала?

Он снова увидел, как напряглась Тамилла. Очевидно, они решили не говорить дочери о смерти прачки, чтобы не травмировать девушку. Возможно, это было правильное решение.

– Я ее не знаю, – ответила Айгюн.

– Водители, которые работают с вашим отцом?

– Не всех. Но Сергея и Рината я знаю.

– Вы бывали на работе вашего отца?

– Два раза. Один раз просто заехала вместе с ним. И второй раз, когда смотрела кабинет Бахруза.

– Понравился?

– Не очень. Он там, по-моему, не работает, а валяет дурака. Я маме так и сказала. Нельзя быть вице-президентом такой большой компании и сидеть в таком кабинете вместо мебели. Нужно работать, а у него стол идеально чистый.

Эдгар улыбнулся. Дронго сумел сдержать улыбку.

– А у вашего дяди Вугара вы были?

– Нет. К нему я не заходила.

– Могу я задать вам уже «взрослые вопросы»? – уточнил Дронго.

– Раз спрашиваете, значит, хотите задать. Задавайте. Мне уже двадцать два, значит, даже по европейским понятиям я совершеннолетняя. Там совершеннолетие часто наступает с двадцати одного года. Чтобы вас пускали в бар и разрешили вам продавать пиво. Поэтому я считаюсь взрослой, даже по их законам.

– В таком случае скажите, что вы слышали о своем отце? Я имею в виду и негативное, и положительное.

– Положительного сколько угодно. Негативного ничего, – сразу ответила Айгюн.

– Что именно из положительного?

– Что он один из самых богатых людей в России, о чем я тоже догадывалась. Что он владелец крупнейшей строительной компании. Умный, красивый, богатый. И женат только одним браком. Говорят, что олигархи любят заводить себе новых жен, но мой папа оказался не таким. Хотя фотографы все время щелкают его с какими-то длинноногими девицами.

– Вас это обижало?

– Скорее забавляло на первых порах. Потом раздражало. Разве можно писать про семейного человека, что он отдыхает на каком-то острове с двумя девицами из эскорт-сопровождения, тогда как он поехал в эту страну по делу, и никаких девиц рядом не было. А однажды написали, что он прилетел в Севилью с молодой девушкой. А этой девушкой была я, его дочь. Вот и верь после этого журналистам.

– И больше ничего не писали?

– Не нужно делать из меня дурочку. О чем именно вы хотите узнать? О Лиане? О ней тоже писали и даже публиковали ее фотографию. Вспомнили ее мужа, который работает в кабинете министров. Кажется, он там заместитель начальника аппарата. Очень большой человек. И его фотографию тоже поместили на обложке. Правда, немецкого издания, но все равно неприятно.

– Вы говорили об этом отцу?

– Нет. Говорила только маме. Если честно, то я не понимаю ваши вопросы. Какое отношение имеют его снимки с Лианой к смерти нашей собаки?

– Очевидно, имеют, если я вас об этом спрашиваю, – сухо сказал Дронго, – вам никто не угрожал, когда вы учились в Швейцарии? Может, вы замечали каких-то непонятных людей, которые появлялись вокруг вашего дома?

– Никто и никогда. Это Швейцария – самая безопасная страна в мире.

– Вы знали, на каком белье обычно спит ваш отец в городской квартире?

– Конечно, знала. Он не любит белое и синее белье. Какой-то непонятный бзик. Поэтому его белье всегда кремового цвета.

– Вы кому-то говорили об этом?

– Никогда и никому. Зачем? Кому это может быть интересно?

– Оказалось, что это может быть интересно убийце.

– Я не такая дура, чтобы рассказывать о подобных вещах, можете быть в этом уверены.

– Насчет вашего парня. Кто он такой?

– Бездельник, – вмешалась мать.

– Как тебе не стыдно, – вспыхнула дочь, – он фотограф. Частный фотограф. У него такие фантастические снимки. Просто он пока не выставлялся. Вот увидишь, его признают гением.

– Поэтому он нигде не работает? – спросила мать.

– Я же тебе говорю, что он работает фотографом. У него своя мастерская. Его снимки уже публиковали во многих модных журналах.

– Это ничего не доказывает, – строго сказала Тамилла.

– Как его зовут? – прервал их спор Дронго.

– Марек. Он поляк, – пояснила Айгюн, – вернее, поляк по отцу и украинец по маме. Он сам был раньше моделью. Такой красивый мальчик.

– Именно поэтому мы и не разрешаем вам встречаться, – пояснила мать, – нормальные люди должны работать, а не слоняться по барам и ресторанам.

– Обязательно. Работать, как мои дядя и брат, – ядовито заметила девушка.

– Ты лучше бери пример со своего отца, – возразила Тамилла.

– В следующий раз я сбегу с ним куда-нибудь на Ибицу, как это делал наш папа, – пообещала Айгюн, – или на Сардинию.

– Не смей так говорить, – разозлилась мать.

– Давайте я задам последние вопросы и быстро уйду, – попросил Дронго, снова прерывая их спор.

– Вас еще что-то интересует? – усмехнулась девушка.

– Как вы считаете, кто мог желать смерти вашему отцу? Только не нужно снова про классовую борьбу. Это я уже понял. Я имею в виду людей из самого близкого окружения.

– Никто, – ответила она, немного подумав, – моей маме он нужен, хотя в последние годы он слишком часто ее обижал. Мне он тоже очень нужен, и я его люблю. Бахрузу без него вообще не выжить. Дядя Вугар тоже без него полный нуль. Может, выживет Иосиф Яковлевич, но ему тоже придется трудно. Нет, никто. Даже наши работники. Они все отчетливо понимают, что, если папы не будет, их всех просто уволят. Кто будет держать такой штат ненужных работников? Нет, я убеждена, что никому смерть папы не была бы выгодна.