Чтение онлайн

Матиуш напоследок повернулся к орочьей бабище и посмотрел с глубочайшей признательностью.

— Иди, мой Масик. Лети к мальчикам. А бедная Летка как всегда останется одна.

— Спасибо, миледи, спасибо за вашу доброту.

Врезала бы я тебе, сволочь человеческая. Да, жалко, ты ж рассыпешься.

Из кабины нетерпеливо махнули рукой. Матиуш подбежал к Летисии и поцеловал её в губы. Она недоверчиво отпрянула, но было уже поздно. Краткий миг наполнил сердце принцессы забытым, холодным счастьем.

А затем Матиуш, держась за поручень, забрался в корабль. Тут же маленький небесный чёртик сорвался с места и побежал на взлёт. Метров через семьдесят машинка плавно оторвалась от земли.

За капитанским, левым сайдстиком сидел невысокий человек. Он коротко кивнул Матиушу и сосредоточился на полёте. Бывший каторжанин с чувством облегчения наблюдал, как позади исчезает мерзкий, проклятый Кувер.

Катарис 1697 год. Императорский дворец. Империя Согахов. Алый орден Альмаики.

Император задумчиво рассматривал панораму весеннего, цветущего сада. Уже давно цветы и деревья не вызывали в его душе радости. Жилина прошелся по короткой алее и остановился у небольшого озерца. Сегодня был особый день. И эта мысль так случайно и так остро пронзила его величество, что остальные думы отошли на второй план.

Сегодня и впрямь был особый день. День рождения единственной дочери. Но, конечно, не наследницы. По всем правилам и канонам император даёт клятву безбрачия. У него просто физически не может быть детей. Но у Жилины была дочь.

Которой именно сегодня должно было исполниться двадцать два года. Если бы не близорукость и надменность императора.

Предстоятель тяжело опустил голову. Да, он заигрался в простую жизнь. Поверил, что сможет прожить ни одну, а две. Но древняя Традиция зорко следила за исполнением положений. И тогда безликие исполнители отняли у Жилины самое дорогое. Жену и дочь. Причем, если гражданская супруга была убита, то дочь императора отослали за тридевять земель. И никакая власть больше не могла помочь монарху разузнать о ней.

Возможно, что она была жива, возможно, нет. Но в любом случае, Жилина никогда не узнает об этом. К своим пятидесяти годам правитель Согахова так устал от изображения символа власти, что, кажется, вообще потерял интерес. И только жестокое настояние свиты, больше похожей на каторжную охрану, чем на благородных соратников, заставляло императора изображать из себя высшую власть.

Давно в прошлом остались те смелые поездки по городейнику, полёты в ночном небе на собственном корабле. Теперь только протокольные визиты.

Жилина с грустью вспоминал своих немногочисленных друзей. Все они оставили его. И Мэтти, смешной парнишка из Потета. Бедолаге не долго было суждено править. Нападение больного фанатика. Жилина оплакивал несчастного друга. Братья-императоры других монархий ныне не были так сплочены, как прежде. А может и прежде не были они сплочены. Все-таки почти все имели разный опыт и разный возраст. И пока еще в разной степени подчинялись собственным свитам.

Два раза Жилина становился Лордом-командующим ордена. Но это совершенно ничего не изменило в жизни. Еще одно бесполезное украшение. Еще один ненужный атрибут. Пустая приставка к имени.

Император продолжал думать о дочери. Как она живёт? Если всё-таки жива, если всё-таки нашла свою стезю. Пусть будет так, пусть у неё всё сложится!

Жилина опустился на колени, уперся лбом в холодную землю. Мир вертелся вокруг него, и только острая ось мира, проходящая прямо сквозь него, удерживала монарха.

Холодные звезды плыли в отражении озера, темные тени завораживающими складками ниспадали во все стороны.

Жалкий паяц, почему я был так слеп! Почему так слаб! Почему не сберег единственно важное!

Бранис 1697 год. Империя Бов. Алый орден Альмаики.

Профессор Кроджер Ванке открыл дорожный несессер и убрал зубную палочку. Командировка в Бов подходила к концу. Сегодня вечером они поедут домой. В дверь постучали.

Вошла молодая помощница. На её красивом, живом личике была печать сомнения.

— Что случилось, Лауша?

— Господин профессор, боюсь, я к вам с плохими известиями.

— т Что-то с нашим транспортом?

— Да, ваш универсал не подтвердил оплату. Мы не смогли заказать билет. Простите.

— Что за чертовщина? Я сейчас же свяжусь с коллегами. Вы не подождёте меня, госпожа Сбазова?

— Да-да, не беспокойтесь, у меня есть время.

Профессор достал говоритель и попытался связаться с кем-нибудь из своего пентаната. Когда на седьмой попытке ему никто не ответил, он начал писать короткие записки в свиток.

— Вы извините меня, дорогая Лауша, но что-то происходит со связью. Мне никто не отвечает.

— Господин профессор, могу ли я предложить вам нелепый вариант?

— Простите, я не понимаю?

— Дело в том, что эта квартира была взята в которму до истечения сегодняшнего вечера. Мы были совершенно уверены, что сможем отправить вас домой. Но, видимо, произошла какая-то накладка.

— Да, я, конечно, готов оплатить из личных средств удлинение котормы.

— Нет-нет, что вы, господин профессор! Мы бы сделали это сами. Беда в том, что хозяин отказал академии, здесь уже продана следующая которма.

— А нет ли другого варианта?

— Я боюсь, что ничего достойного мы сейчас не отыщем. Я потратила полчаса на поиски, но, как назло, всё занято.

— Что же делать, госпожа Сбазова?

— Вот в этом суть моего смелого предложения, господин профессор. Простите мою наглость, но не согласитесь ли вы переночевать одну ночь в моем скромном стюдио?

— О, мне, право, неловко вас так стеснять, Лауша.

— Господин Ванке, я действительно не смогу найти для вас ничего подходящего, простите.

— О, вам не следует извиняться, ну-ка прекратите. Я с радостью переночую у вас, раз вы так добры. Спасибо, Лауша.

— Ах, тогда мы можем поехать прямо сейчас.