Чтение онлайн

— Он же новичок, этот Майк. Он не знал, кем назваться выгодно.

Мика вновь:

— Новичков опекает Бенито. Мог и этого подготовить, подговорить. А умеет ли что-нибудь Эссенхельд, мы ещё посмотрим.

А Рамирес:

— Будь покоен, его испытают.

— Испытают, — кивнул и Руис. — Я даже знаю, как.

— Так Бенито… — снова заладил Мика.

— Не Бенито! — прервал его Руис. — Испытывать будет Флетчер. О хвандехварах в посёлке слышали? Ну так вот!

3

Руис угадал. Было, конечно, не мудрено, но всё равно же приятно, что сообразил самым первым! Флетчер и правда привлёк новоявленного ксенозоолога к делу о ночных бесчинствах неуловимой шайки хвандехваров-убийц. К старому-старому делу о случаях людоедства.

Этот слух до него донёс уже не ушастый Пако. Раскололся Мак-Кру, сизоносый свирепый коп, один из первейших людей самого Флетчера. Раскололся — известно, по пьяни. Всякий знает, на трезвую голову и Мак-Кру не больно болтлив. Ну а как хорошенько накатит, превращается в злобный фонтан из ядовитых слов. И уж если тебя угораздило тоже попасть под фонтан, тут уже хочешь не хочешь, а выслушать надо всё, а коль надобно что разузнать, знай лови, чего брызжет, авось посчастливится.

Руис был в увольнении, пьянствовал в забегаловке на Пикадилли, в той, где, во-первых, погромче музыка, а, во-вторых, есть зеркальная стенка у барной стойки. Музыку он не сказать, что любил, но не мог и терпеть, когда кто-то её перекрикивает. Как услышал отборную ругань, вышел к стойке взглянуть на источник, примостился на стул рядом с пьянющим копом, тут и догадался, откуда звук. От него же, от злюки Мак-Кру, от напарника грустного Годвина. Как разорялся бедняга, это стоило не только послушать, но и понаблюдать за цветом лица!

— Делать Флетчеру нефиг, — рычал Мак-Кру, — поручает задачи придурочным молокососам!.. Обещал нашу с Годвином помощь, и кому? Ксено, мать его…

— …зоологу? — подсказал Руис.

— Нет, ботанику! — Пьяному копу лишь бы противоречить, а смыслы речений — дело уже десятое. — Флетчер нас с Годвином не спросил, а пообещал содействие. Кому? Зачем?..

Оказалось, ушлый малец Эссенхельд попытался устроить полноценный допрос в Следственном отделе, и не кому-нибудь там, а самим Годвину и Мак-Кру. Впрочем, ничего неприличного Майк у них, кажется, не спросил. Всё по делу: о ночном людоедстве в бараках, о путях, о протоколах следственных действий. Годвин и Мак-Кру их, поди, поленились когда-то составить, а наивный юнец — он возьми о том, да спроси…

Хитрый слушатель Руис Перейра с удовольствием в это дело вникал, похохатывая про себя над избыточно уязвлённой гордостью захмелевшего следователя, но при этом не забывая ни подливать, ни сокрушённо поддакивать. Одного не учёл: он и сам был отнюдь не настолько трезв, чтоб сойти за невидимку-шпиона. На лице выражал слишком многое из того, что на душе возникало. Как итог — дождался затрещины аккурат по ухмылке.

Сфокусировал взгляд — а Мак-Кру не сидит уж на прежнем месте, а вскочил на нетвёрдые ноги весь красный, будто ксенорак в кипятке, и орёт оскорбительные слова:

— Черножопый латинос, ты издеваться?!!

— Я?! — изумился Руис. Но поглядел на своё отражение в зеркальной поверхности рядом и убедился сам: с припечатанной копом ухмылки до сих пор не сошёл издевательски-хитрый оттенок.

Ну а если его самого с такой миной бы кто-то слушал?

Самокритика не помогла. Оплеуха звала к отмщению, а Перейра с Мак-Гру, как на грех, в подходящем статусе, чтобы добром друг другу не уступать, а помахать кулаками. Как результат, Руис влепил супротивника мордой в зеркало, ну а тот его бросил затылком об автомат музыкальный.

Зеркало и музыка пострадали, люди выдержали. Чересчур уж оба были пьяны. А ещё — знали меру, как ни парадоксально звучит. Меру в том, чтобы друг друга не ухайдокать насмерть. Не пустили в дело ножи, хотя эту «блестящую» тему насчёт «пореши его, суку» кое-кто и подсказывал. Рядом с их дракой толпился и пах возбужденьем животным воплощённый свинячий Плюмбум: эти всегда на какую-то дрянь направят, дай им лишь только случай.

Кстати сказать, название «Плюмбум» принадлежит Эссенхельду. Это он так придумал: называть жлобоватый контингентец внутренней охраны посёлка — по планете, с луны которой его и доставили. Майк придумал, а имечко и приклеилось. К Руису и другим ребятам с моста этот способ именования трудноуважаемых недоколлег приволок вездесущий Пако, а в охрану периметра Бабилона — то ли проныра Роб, то ли смешливый Санчес. Им обоим все шутки слышней, ведь стоят на самых воротах. Всё, что едет-идёт-говорит, непременно проходит аккурат между ними, на ходу извергая новости. Ну а много ли есть другого на Эр-Мангали — по цене новостей?

4

Да, короче, пришлось Эссенхельду проходить испытанье на вшивость. Разобраться в том заскорузлом дельце из парафии Годвина и Мак-Кру — не любому мальку под силу. Никакому мальку, если сказать точнее. Ведь задача не только для ксенозоолога, но и для копа. Да к тому же такая, что и для бывалых копов неприятная, грустная.

Впрочем, и Мика кое в чём оказался прав. Эссенхельд, по всему, слишком долго раздумывал, как к заданию подступиться. Может, даже не знал, с какой стороны подходить к хвандехвару. Из посёлка он высунулся, чтоб осмотреть его стены снаружи, но посмел, прямо скажем, не сразу. Ведь не меньше недельки прошло после той потасовки с Мак-Кру, что Руису — ну, так получилось, врезалась в память.

Роб и Санчес — они его встретили у бабилонских ворот — угорали потом, передразнивая мальца:

— И бормочет: «Я же не в Новый Джерихон, я здесь просто поблизости хвандехвара ищу…».

— Ну а я ему: «Парень, желаю, чтобы он сам тебя не нашёл!».

Да и Руису тоже нашлось, чем продолжить рассказ Роба и Санчеса. Ведь от ворот Бабилона Майк, никуда не сворачивая, прошагал до моста и держался при этом скованно, сразу видать, перетрусил. Не решался даже как следует осмотреться вокруг. По лицу же его разливалась такая бледность, что любой бы сообразил: ксенозоолог боится кое-каких изучаемых ией тварей — вместо того, чтобы знать и любить.

Что тут скажешь? Малец не Гринчестер! Однозначно не он.

Правда, лишь только вступил на мост, успокоился сразу. Плечи расправил — хоть и тщедушные, да свои. Заговорил приветливо. Молвил:

— Спасибо, что помогли! — Это он, верно, на тему того зомбяка о благодарности вспомнил. Только слово «зомбяк» не сказал — знать, в Бабилоне наслушался всяких страстей о запрете на разглашение.

— Это наш долг, — скромно сказал Рамирес. Издевался, конечно.

Что же до Майка, то парень давай расспрашивать о хвандехварах. И у Пако спросил, и у Мики с Рамиресом, и у Руиса тоже…

— Да, мы знаем о хвандехварах, — сказал Рамирес. — Что тебе интересно?

— Как их, к примеру, найти рядом с Бабилоном? — Ничего себе так вопрос! Да ведь если бы на него было так просто ответить, неужели же Годвин с Мак-Кру не поймали до этого часа зверей-людоедов?

Руис ответил тогда, что за последние пару-тройку лет стояния на мосту не видал хвандехваров ни разу. Пако с Микой его слова подтвердили, да и Рамирес тоже.

— А каков из себя хвандехвар? — вдруг спросил этот спец.