Чтение онлайн

Стало совсем грустно.

А потом – еще хуже. Потому что Клайв вернулся с плохими новостями.

– В Тихом квартале был наплыв ядовитого тумана, – с порога сообщил он. – Люди напуганы и прячутся по домам. Говорят, слышали вой хищников. Но почти никто не пострадал.

– Кроме?.. – подбодрил его Ерж.

– Двух старушек-соседок, – ответил Клайв, покосившись на нас. – Сейчас их отправляют в больницу. Если правильно понял, это госпожа Карла Лир и Тамила Гарв.

– Что? – Ерж спал с лица.

– Мы поедем в больницу, – вскочил Максимус. – Нельзя упускать ни минуты.

– Да, – вскинулся Ерж, разом растеряв всю свою видимую боевую мощь. – Едем. Немедленно!

В дороге наш начальник был похож на комок нервов. Его настроение постоянно менялось от удрученного к озлобленному и наоборот. Я видела это по мимике. Иногда между бровей селилась глубокая морщина, а желваки на скулах ходили ходуном. Затем Ерж как-то весь поникал, и губы превращались в скорбную складку.

В какой-то момент я не вынесла и сжала его руку со словами:

– Вы сильно волнуетесь за госпожу Гарв, но, уверена, с ней все будет хорошо. Она – крепкая боевая старушка.

Начальник посмотрел на меня и похлопал мою руку ладонью, приговаривая:

– Обязательно. Непременно.

– Кто она вам? – спросил Максимус с переднего пассажирского сиденья. – Волнуетесь, будто родственница.

– Почти, – ответил Огниир Ерж, чуть усмехнувшись. – Моя семья дружила с супругами Гарв. Отец учился в одной академии с господином Артуром. Он собирался стать историком магии и рунологом, а папа готовился в боевые маги. Выпустились вместе, но господин Гарв поначалу остался в Дальбурге, а отец встретил мою мать и вернулся в родной Местечковск. Уже гораздо позже, лет через десять, дяде Артуру решили предоставить дом за достижения в работе. Тогда это было повсеместно: люди отлично проявляли себя в работе и получали за это жилье. Застройки для таких специальных районов велись сразу в нескольких городках. У нас взялись расширять Тихий квартал, где на тот момент было всего с десяток полуразрушенных домов. Господин Артур Гарв выбрал Местечковск. Как только дом достроили, они приехали с молодой красивой женой, которая помогала ему во всех рабочих делах. Мне было лет шесть или семь, когда я впервые их увидел: такие модные, вкусно пахли и привезли море подарков. Потом они стали приезжать каждое лето, используя дом в качестве дачи. Всегда счастливые и влюбленные друг в друга. Я не видел более гармоничной пары. Но лет десять назад дядя Артур умер от сердечного приступа. И тетя Тамила, похоронив его и забросив общую работу, вернулась в Местечковск навсегда. К тому времени моих родителей тоже не стало, и я попытался сам ей помочь. Предлагал даже перебраться к нам с женой, чтобы ей не было одиноко. Госпожа Гарв отказалась. Она сказала, что слишком любит свой дом и тишину в нем. У меня-то еще сын с невесткой и трое внуков. Ну и… каждым появлением я напоминал ей о былых временах, когда муж был жив. Дядя Артур вечно мне что-то вез, даже когда я сам уже давно стал отцом. Он говорил, что подарки нужны даже большим детям. В общем…

Ерж тепло улыбнулся, сбившись с рассказа, потом передернул плечами и, будто опомнившись, снова нахмурился, добавляя уже спокойным уверенным голосом:

– В общем, я помогаю госпоже Гарв по мере сил, но она редко рада визитам. Привыкла держаться особняком.

– Это ее право, – кивнула я. – Некоторым людям действительно претит чужое общество. В одиночестве – их спасение.

– Ты правда так думаешь? – спросил у меня Максимус Ларс, глянув через плечо.

– Конечно, – кивнула я. – Мы все разные, и в этом прелесть.

Майор хмыкнул, выражая скепсис моим мыслям, но ничего больше не сказал. Ерж тоже умолк и отвернулся, словно злясь на свою словоохотливость до этого. А Клайв, сидящий за рулем, никогда не был говоруном. Так что до больницы добрались в тишине.

Не знаю, о чем думали остальные, а я размышляла над вопросом Максимуса. И вспоминала множество стариков, с которыми беседовала утром. В том квартале живет с десяток одиноких людей. Когда-то о них позаботились и дали дома, и это было здорово. Вот только семьями обзавелись далеко не все. Как итог: в Тихом квартале доживали свой век достигаторы и карьеристы, внесшие большие вклады в магию, науку, медицину и другие важные области. Но любой работе однажды приходит конец. И наступает одиночество. Добровольное ли оно? Я припоминала всех, с кем говорила и закончила на госпожах Карле и Тамиле. Обе имели плохую память и давно путались в деталях происходящего вокруг. Но у первой был сын, а у второй – никого.

Всего на миг, на одно единственное мгновение, я поставила себя на место старушки Гарв. И испугалась того, насколько гармонично смотрелась бы в том образе через много лет. Одна в доме с нанятой помощницей и кучей приблудных котов.

– Ужас какой, – пробормотала я.

На меня с немым вопросом обернулись двое мужчин. Я легко отмахнулась и уставилась в свое окно, предпочитая не делиться ни с кем личными переживаниями. Благо магобиль почти сразу замедлил скорость, а Клайв постановил:

– Приехали!

Как только вошли в здание, бросились к нескольким оперативникам, спокойно беседующим с врачом у двери. Ерж потребовал доклада о происшествии и спустя минуту осторожно присел на одно из свободных сидений. Оказалось, что жизням пострадавших ничто не угрожает, но необычный жуткий туман повлиял на их ментальные связи. Так что госпожа Карла Лир в искусственной коме, как и еще одна женщина, служащая помощницей в доме Тамилы Гарв. По факту второй старушки в больнице не оказалось – она во время происшествия куда-то уехала. По заявлениям свидетелей, ее видели в платье и шляпке, садящейся в такси. Так что, опять же по предположениям соседей, госпожа Гарв уехала на железнодорожный вокзал встречать кавалера. Так она всем говорила почти год.

– Ее нужно найти, – прохрипел Ерж, растирая ладонью область грудной клетки. – Отправьте кого-нибудь на вокзал.

– Уже нашли, – кивнул полисмаг. – Ее везут домой. В квартале сейчас все чисто, там работают рунологи. Ставят всюду защиту от магических влияний.

– Еще кто-то пострадал? – уточнил Максимус.

– Только эти две, – ответили ему. – Остальные видели туман из окон. Некоторых он загнал в дома. Но вреда никому не причинил.

Я растерянно присела рядом с Ержем. В голове никак не укладывалось, кто мог обладать такой силой, чтобы направленно управлять стихийной и ментальной магией?

– А что по допросу Норда Кирса? – снова спросил Максимус.

– Уже начали, – ответил ему полисмаг. – В седьмой палате. Там Берг в охране.

Я вскочила и бросилась за коллегами, ринувшимися к указанной палате. Ерж проследил за нами со своего места, лишь крикнув вдогонку:

– Чтоб вернулись с хорошими новостями! А то всех…

Я предпочла не дослушивать, что там обещал начальник. На хорошее он расщедрился бы вряд ли, а плохое не интересовало.

Седьмая палата представляла собой небольшое прямоугольное помещение с тремя больничными койками (на средней лежал бледный здоровяк Норд Кирс) и стольким же количеством тумб. Также там имелись раковина и единственный стул, на котором и восседал понаехавший из Дальбурга менталист. Его голова понуро висела на груди. Руки он сложил на чуть расставленных в стороны коленях. Одет менталист был просто: в сильно потертые черные джинсы и красный вязаный свитер с широким горлом.

Но первое, что бросилось мне в глаза, – это слишком белые волосы нового специалиста. Они свисали на нос, закрывая его лицо от нас. Спустя минуту пришло понимание – мужчина полностью седой.

«Бедный старик, – подумала я, с жалостью глядя на сгорбленную фигуру на стуле. – Наверняка ему нелегко ездить по городам и весям, как только поступают подобные вызовы. И, если он здесь умрет, нам придется отчитываться еще и за это. Мрак».

Берг, стороживший палату у входа, предупредил нас, что менталист просил полной тишины. Так что мы вошли тихо и встали рядком по стеночке, принявшись наблюдать за действиями специалиста.

Вот только он не делал совсем ничего.

Норд Кирс тоже лежал, глядя в потолок широко открытыми глазами. Не шевелился и не издавал ни звука. Благо было видно, как вздымалась от частого дыхания его грудная клетка.

Спустя минут семь, а может и больше, я начала терять терпение и даже подумывала выйти обратно в коридор, чтобы не мешать странному процессу общего молчания, но тут менталист поднял голову и, чуть потянувшись вперед, положил левую руку на лоб Норду Кирсу.

– Говори, – услышала я низкий, чуть рокочущий голос.