Чтение онлайн

— Искренне на это надеюсь.

Мы перекусили без особого аппетита, поговорили о пустяках. Потом Прутковский начал собираться, желая объехать кое-кого из приглашенных лично, чтобы объяснить ситуацию тет-а-тет. Я хотел поехать с ним, но он убедил меня, что нужно остаться. Выходить на улицу опасно.

Я нехотя согласился.

Весь день, пребывая в доме Прутковского, я то и дело отбивался от близняшек, которые караулили меня на каждом углу. Они были ненасытны и устроили за мной настоящую охоту. Один раз им все же удалось меня выследить и затащить в спальню. Пришлось капитулировать и отдаться им на милость.

Однако это позволило хоть немного отвлечься от грустных мыслей и дождаться вечера. Вернулся Прутковский и сказал:

— Пора.

Мы двинули в имение Пушкиных на бал.

Гости были растеряны, им явно сейчас было не до развлечений, балов и маскарадов. Еще бы, их всех вывели из игры, из уважаемых аристо за один миг превратили в обычных людей, уровня бояр средней руки, а то и еще ниже.

Но надо отдать должное Прутковскому, он сумел написать такой текст для пригласительного билета, что пришли практически все. Тонкими намеками о цели бала было пронизано все послание, но ни единым словом он не раскрыл сути. Он оставил призрачные намеки, которые поняли только те, кому нужно было это понять.

И гости пришли.

Тут были князья и думные, законотворцы и даже министры, многие сбились в кучки и о чем-то грустно разговаривали, иногда тяжело вздыхая. Впрочем, темы для бесед у всех были одни. Все пили виски, но делали это словно автоматически, не смакуя вкус и глубину аромата. Казалось, подсунь им дешевое пойло — не заметят разницы.

Я попросил отца все сделать без лишнего пафоса, скромно, но отец, кажется, меня не услышал. Во внутреннем дворике играл струнный оркестр из семнадцати человек. Репертуар подобрали соответствующий поводу бала — живо, бодро, но с налетом минора играли они марши и сонеты. В углу стояло несколько теноров, ожидая своей очереди. Значит, самое интересное будет в конце вечера.

Я ходил среди людей, здороваясь со всеми, пытаясь уловить их настроение. Мне казалось, что каждый из присутствовавших не чувствовал себя сейчас комфортно. Все были напряжены. Я попытался заговорить с одним гостем, но удалось лишь произнести дежурные приветствия. Намеки на какие-то государственные вопросы тут же закончились глухой стеной. Всё понятно. Все боялись. После того, что случилось, после громкого изгнания никто никому уже не доверял. Они были не в курсе всех событий и потому думали, что это происки их конкурентов. Каждый смотрел друг на друга с подозрением. И атмосфера на балу медленно накалялась.

Поймав взглядом Прутковского, я двинул к нему. Дионисий Егорович с кем-то оживленно разговаривал, но увидев меня, тут извинился и отошел от собеседника.

— Что-то настроение у всех не для теплых бесед, — кисло произнес я.

— Заметил, — кивнул Прутковский. — Все боятся. Сейчас с Романовым говорил, так тот и слышать не хочет про политику. Начал ему говорить про то, чтобы начать действовать, так он посмотрел на меня как на революционера. Я уж невольно подумал, что он сейчас в жандармерию побежит на меня докладывать.

— Их можно понять. Доверять теперь они никому не могут. Да и обстановка не располагает, — я раздраженно взглянул на оркестр. — Нужна более интимная обстановка, располагающая к беседе.

— Так может, соберем их всех в такой комнате? — тут же предложил Прутковский. — Под предлогом дегустации сигар. Я как раз коробочку взял.

Дионисий Егорович похлопал себя по карману, в котором выпирало что-то прямоугольное.

— Отличная идея!

Собрать основной костяк обездоленных решили на втором этаже, в гостиной комнате. Там обстановка располагала. Был камин, мягкая удобная мебель, бар. Главы рода, не подозревая об истинных причинах сбора, расположились в комнате, стали живо обсуждать тему собрания.

— Дионисий Егорович, я помню ваши прошлые лекции по сигарам — это было незабываемо! — произнес высокий курчавый мужчина в сером фраке — князь Романов. — Я даже заказал коробку сигар той марки, что вы мне рекомендовали.

— «Давидов Диадема»? — спросил Прутковский.

— Она самая! Великолепный вкус!

— Согласен с вами.

— А что же мы сегодня будем дегустировать?

Пртуковский взглянул на меня, я кивнул — нужно было начинать основную тему не сразу, дать собравшимся расслабиться еще больше.

— А сегодня у меня премиум-класс, господа, сигары «Отец Гарсия».

Прутковский достал коробочку, продемонстрировал всем. Присутствовавшие зачаровано глянули на упаковку. Дионисий Егорович раскрыл ее, показывая всем толстые коричневые сигары.

— Угощайтесь.

Все осторожно взяли по одной. Но раскуривать не спешили — знали, что сначала Прутковский усладит их слух необходимой информацией. И он не подкачал.

— Произведена сигара на южных склонах Хутикальпы, — начал Дионисий Егорович. — Жаркое солнце, но особый влажный климат в низинах гор дают удивительный урожай листа табака. Хутикальпа — место невероятное. Там растет огромное количество сортов табака. Наш же сегодняшний «Отец Гарсия» изготавливают из трех. Покровный лист с одного склона, где влажность больше, основа — из средних высот, связующие листы — из верхогорья, где больше солнца и ветра. Этот ветер, вольный и соленый, кажется, даже ощущается во вкусе — вы в этом сами убедитесь. Все сделано гармонично, каждый сорт табака не перебивает, а говорит со всеми в одном хоре. Если понюхать сигару, то почувствуете акценты сушеных трав, копченой кожи и душистого черного перца. Втяните глубже.

Все принялись нюхать сигары.

— Уловите более тонкие ноты.

— Орех? — неуверенно произнес кто-то.

— Верно! Орех! — подтвердил Прутковский. — И молодой дуб. Удивительно! Это говорит о том, что табак выдержан, ферментирован идеально. А теперь давайте закурим.

Некоторое время в комнате было молчание — все раскуривали сигары, не спеша, размеренно, с чувством.

— Первый дым — обман, — улыбнулся Прутковский, выпуская клубы. — А вот второй... Сливочный дымок, похожий на капучино и чуть с краю — молочный шоколад. Вот оно! Потом начинает уже более плотный сливочный слой, с примесью соленой карамели, красиво переходящий во вкус ближневосточных специй и кофе поверх ореховой кожистой сердцевины. Насладитесь.

Все курили со смаком, прищурив от удовольствия глаза. Комната наполнялась дымом, а вместе этим дымом приходило успокоение.

Прутковского же уже было не остановить.

— Ближе к середине ноты будут насыщенней. И это будет...

— Грецкий орех! — воскликнул князь Романов.

— Верно, — кивнул Прутковский. — Грецкий орех и кедровое послевкусие.

— Невероятно! Действительно так! Изыскано! — принялись говорить гости.

Прутковский повернулся ко мне, кивнул. Пора.

— Господа! — произнес я, привлекая внимание к себе. — Пока мы наслаждаемся сигарами, я хотел бы с вам поговорить о том, что совсем недавно произошло.

Народ притих, недоверчиво поглядывая на меня.

— То, что я сейчас вам скажу, вам вряд ли понравится. Но выслушать лучше стоит, потому что от этого зависят наши с вами жизни. А они под угрозой.

— Что вы имеете ввиду? — холодно спросил Романов.

— Секта, — произнес я одно слово и атмосфера в комнату мгновенно переменилась. — Вижу, вам тема эта знакома.