Охота на мотылька
Шрифт:
С этими мыслями пошла в единственную комнату, застелила старенький, скрипучий диван, так как любая моя мебель просто не поместилась бы в эту квартиру, потому пришлось всё оставить бонусом для новых хозяев.
Сон не шёл. И дело даже не в неудобном спальном месте. В мыслях всё крутилось и крутилось одно и то же лицо, как я не старалась его гнать из своей головы подальше. А после взгляд упал на единственную коробку, которую я с собой перевезла из прошлого места – мои художественные принадлежности.
После недолгих раздумий решительно отбросила одеяло и сдалась на волю своему редкому и почти забытому вдохновению. Прежде оно посещало меня очень часто, и за работой я могла проводить почти сутки, не отрываясь ни на что другое. Как правило, эти картины всегда были более успешны. А после… после за один день я стала лишь тенью.
Подержала в руках кисть, проверила щетину, достала холст на картоне, включила освещение и поморщилась от света тусклой лампочки. При случае обязательно куплю помощнее. А пока…
С каким-то трепетным чувством, осторожным движением сделала первый мазок. После ещё и ещё… вскоре так увлеклась, что перестала обращать внимание на все: тусклый свет, холодный пол, уставшие босые ноги и окружающие звуки. Опомнилась тогда, когда ночь давно сменило солнечное утро, а соседи за стенкой стали шумно собираться на работу.
Растерянно моргнула и отошла на несколько шагов, оценивая работу. Рассматривая практически ненавистное лицо, была вынуждена признать, что мужчина всё же красив. Не в привычном смысле этого слова, но взгляд определённо цепляет какая-то резкая, мрачная красота. Даже больше, чем слащавые красавчики, наподобие того же Ивана. Тяжёлый, массивный подбородок, длинноватый нос, острые скулы, тёмные, глубоко посаженные глаза, которые смотрели на мир из-под широких густых бровей, тонкие губы с опущенными уголками рта и ярко выраженные носогубные складки. Зачёсанные назад тёмные, немного вьющиеся волосы, открывающие высокий лоб, добавляли ему строгости.
В прошлой жизни я бы обошла этого мужчину стороной, предпочитая более приятную внешность. Сейчас мало что изменилось, и при первой встрече я несколько струхнула, когда мужчина осмотрел меня с ног до головы скучающим, холодным взглядом, и только после этого разрешил озвучить цель моего прибытия к нему в офис. Тогда я и предположить не могла, что он может мной заинтересоваться. И откровенно страшилась этой мысли, банально не допуская её. Но обернулось всё иначе, и я ни капли не жалею о своём решении.
Сейчас, разглядывая портрет и признавая, что мужчина всё же красив, и многие женщины бы посчитали меня идиоткой, я усмехнулась, взяла в руки тряпку и обмакнула её в скипидар. Подходя к холсту, я с некоторым сожалением пробормотала:
– Вероятно, это одна из моих лучших работ…
А после занесла руку и дотронулась тряпицей до изображения, не желая более видеть это лицо.
***
Расположившись за столиком у панорамного окна, я заказала чай и стала ждать, поглядывая на улицу, не желая пропустить момента появления Вани. Заказ вскоре принесли, а я искренне понадеялась, что чай тут не так плох, как кофе. Катая в руках кружку с горячим, ароматным напитком, я сделала глоток и вновь посмотрела в окно, прокручивая в голове варианты нашего разговора с молодым человеком.
Досадуя, что, вместо уже привычной «ракушки» на голове, оставила волосы свободно спадать на плечи, отчего они то и дело норовили попасть в кружку и рот, раздражённо вздохнула и нетерпеливо постучала по столешнице пальцами, с неудовольствием отметив, что маникюра мои руки не видели давно, а после ночного «вдохновения» из-под ногтей до сих пор не оттёрла краску. Совершенно себя запустила. А ведь прежде я была другой: мне нравилось ухаживать за собой, быть красивой…
Нет, не так. Это не я была такой, а мама. А мне просто нравилось проводить с ней время, чем она пользовалась, таская меня за собой по своим фитнесам и салонам красоты. Мне хотелось походить на неё. Хотелось, чтобы на меня смотрели с таким же искренним восторгом и обожанием, как делал это отец, смотря на жену, такую красивую, весёлую, задорную и яркую. Она вдохновляла меня…
Теперь ни вдохновения, ни желания становиться красивой. Стоит ли удивляться, что жених охладел ко мне? Мало того, что замкнулась в себе, так ещё и прекратила следить за собой, превращаясь в невообразимое «нечто» серого цвета!
Раздражённо цыкнув, зацепилась взглядом за локон волос, которые не мешало бы подстричь и покрасить. Корни отросли, так что теперь у меня ярко выраженное омбре на тусклых, неухоженных волосах. Печальное зрелище.
Ко всему прочему с помятой, сонной физиономией – «мечта», а не девушка.
Я уже серьёзно задумалась, а не перенести ли момент примирения до тех пор, пока не приведу себя в порядок, как к моему столику кто-то подошёл. На что в первую очередь я обратила внимание, это на руку, опирающуюся на резную, костяную рукоятку трости. Работа тонкая, просто потрясающая. Я бы непременно хотела познакомиться с тем, кто сделал эту трость. То, что она ручной работы и стоит баснословную кучу денег я даже не сомневалась. Но автор сего произведения меня заочно покорил своим мастерством. Я бы могла у него поучиться….
Удивлённо моргнула и медленно подняла взгляд на обладателя подобного художественного чуда. И замерла в ужасе и шоке, так как передо мной стоял Рязанов, рассматривая меня холодным, безучастным взглядом с высоты своего, как оказалось, немаленького роста.
– Вы? – спросила я очевидное и сама устыдилась, глупости своего вопроса. Нет, блин, двойник! Причём дефектный, раз с тростью ходит, если не красуется, разумеется. Хотя при нашей первой и последней встрече он так ни разу и не поднялся со своего рабочего места в том кабинете…
– Смотря, кого вы желали увидеть, – с некоторой хрипотцой в голосе, произнёс мужчина со вздохом, а после поднял одну бровь и спросил: – Позволите присоединиться?
– Простите, нет никакого желания, – отозвалась я довольно грубо. Мужчина лишь снисходительно улыбнулся краешком губ, а после опустился на место напротив меня. Причём, с некоторым трудом, если судить по тому, как медленно и аккуратно он это делал, опираясь на трость и стараясь не тревожить правую ногу. Хоть и пытался скрыть своё затруднение.
– Прошу простить, но мне трудно стоять, – заметил он на мой возмущённый взгляд.
– В зале полно свободных мест, – хмуро заметила с неприкрытым намёком, чтобы сваливал.
– Я хотел бы с вами поговорить, Дарья. А перекрикиваться через весь зал для этого мне бы очень не хотелось, – с ноткой сарказма усмехнулся он и с невозмутимым видом приставил трость к дивану, чтобы не мешалась.
– Не думаю, что нам есть, что обсуждать, – сложила я руки на груди, посмотрев на манипуляции мужчины. – Тем более, что я жду жениха, который скоро подойдёт, – предупредила я, искренне надеясь, что мужчина если не устрашится намёка на угрозу в моем заявлении, так хоть будет иметь банальную совесть и оставит меня, как я того и прошу.