Чтение онлайн

Обливаясь слезами горючими, перебрала Софьюшка весь набор средств прощания с жизнью, наслушавшись сказок, баек, побасенок от нянек приставленных, теток надоедливых, бабок с бородавками и ей себя стало очень и очень жалко. Передохнув, продолжила:

– Отрежу косы и в монастырь уйду, невестой христовой сделаюсь. В крайнем случае, “самокруткой” стану, замуж пойду украдкой. Обряжусь в бабий убор и тайно обвенчаюсь со смердом, ну, хотя бы, с офеней-коробейником, торгующим вразнос всякой мелочью…

Все Софьюшкины угрозы яйца выеденного не стоили, но последняя страшилка повергла в ужас княгиню Евдокию:

– Опомнись, доченька, не гневи Всевышнего, девичьи думы изменчивы. Смирись, милая, такова доля женская, в края чужие жить уезжать… Взгляни-ка, дочушка, какие подарки присланы от твоего законного суженого: кольца височные, бусинные, поясные привески, браслеты запястные, бусы звончатые, многорядные, чуть головку наклонишь – зазвенят колокольцами… давай-ка, милая, ленту атласную в косу вплетем да свадебный наряд примерим: где подшить следует, а где, наоборот, выпустить. Глазоньки твои вытрем, реснички причешем, на ушки серьги наденем, на ножки остроносые туфельки… Какая ты у меня красавица, дочушка, словно роза алая, небывалая, губки сердечком, бровки ласточкой, умилительно!

– Ой, мамушка, какая ты у меня понятливая…

После оглашения дня свадебных церемоний, сына князя рязанского будто подменили: с лица спал, угрюм стал, невесть где до темна шляется. “Уж, не заболел ли?” – подумала мать, княгиня Евфросинья, потчуя сынка сладкими снадобьями от простуд, невзгод, дурных мыслей, безотчетных страданий. “Перебесится!” – поставил диагноз отец, полагая, что возраст не всегда уму мера. Хоть и вымахал наследник с коломенскую версту, однако, не дорос до понятия нужности супружества.

Женитьба – шаг ответственный, беречь себя должен жених, а он за три дня до свадьбы безответственно вскочил на коня и к лесу помчался! Отец за ним. На расстоянии невидимости, ибо слышимость в лесу отменная: то хруст, то всхрап, то треск, то стон, кряк, рев, пыхтение… А вот и голос человеческий, нет, два голоса, и оба знакомые. Чем ближе, тем слышнее голос лесника-отшельника:

– Стало быть, вьюнош, не отрицаешь, что с поличным тебя застал? И где? В божелесье, в лесу заповедном, где охота на зверье только для царских особей предназначена. С борзыми, гончими, загонщиками, ловчими, стремянными, доезжачими… А ты в одиночку и без допуска, так что придется тебе держать ответ нарушительный со всей строгостью.

– Ты разве не видишь, кто стоит пред тобой?

– На лбу твоем, отрок, о том не писано.

– Узнаешь, когда пожалуюсь на твое самоуправс тво!

– Кому?

– Князю рязанскому!

Вот тут-то Ольг Иваныч и появился из-за деревьев!

– Будь здоров до ста годов! – радостно поприветствовал выходца из лесной чащи лесник-лесовик, почти что леший с бородой до колен в паучьей паутине с застрявшими мухами, – полюбуйся, Ольг Ваныч, какого именитого браконьера я выловил!

У нарушителя одежда от плеч до ног располосована, губы в крови, ухо разорвано… И это за три дня до свадьбы!

– Кто ж его так разукрасил?

– Сохатый! Хозяин леса! Падая наземь от удара смертельного, сохач задел обидчика рогами и копытами. Не окажись я поблизости, не стоять сейчас зверодобытчику на этом самом месте! Поначалу я хотел изъять у нарушителя его добычу вместе с конем по закону леса и пустить зверодобытчика до дому пешим ходом. Для вразумления. Но поскольку, Ольг Ваныч, ты лично здесь объявился, то добычу с добытчиком могу с рук на руки тебе передать по закону мономахову. Как мыслишь?

– Возьму я, пожалуй, только добытчика, а добычу с конем – тебе, по закону леса.

– Будь по-твоему, Ольг Ваныч, – погладил бороду лесовик-отшельник, – а я на чуток отлучусь….

Вернулся, обремененный кульками-свертками:

– Прими на дорожку осетра копченого, полупудового. Да зайца живого, но со страху обморочного. Вязанку раков да кошель орехов чищенных. Флягу с питьем брусничным, да сверчков с бороды изъятых. Пусть поселятся у тебя за печкой – пострекочат, потюркают… Довезешь ли?

– Лошадь довезет, а мы с добытчиком пешим ходом. Для вразумления.

– Ступай да помни: гусь лапу поджал, к дождю, значит…

Добытчик опомнился, стал оправдываться:

– Да я, да он…

– Не спорь с лесничим при исполнении… – оборвал строптивца Олег Иваныч и повел его, упирающегося, к пенькам березовым на поляне обрусниченной.

– Ну что, сынок, присядем на пенек, поговорим… Утри сопли и ответь, зачем тебе сохатый понадобился? Если мясца захотел, то ты сыт.

– Разве я не имею права завалить в лесу лося?

– Имеешь, только не в заповедном лесу. О своих правах ты осведомлен, а про обязанности позабыл. То, что в одиночку сумел завалить лося, ценю. Но зачем ты на лося пошел? На носу свадьба, как с такой рожей под венец идти? Легко отделался, могло быть намного хуже.

– Я и хотел этого… А как попер на меня рогач, жалко себя стало, ну, и…

– Запомни, сынок, никогда ничего не бойся, береги не тело, а душу. Страх – это морок, наваждение… Расслабь члены, вспружинь нервы и страх уйдет, понял? А с чего смерти искал?

– С отчаянья! Что хошь со мной делай, но не принуждай жениться на дочери князя московского, подневольная женитьба, как кость поперек горла.

– Иль не нагулялся еще, иль от безделья устал: поел, попил, заснул, проснулся? Мужик без жены, что голова без шапки!

– Не люба мне невеста моя…

– Иногда такое бывает поначалу, зато после – не разлей вода! Почему невесте не рад?

– У нее ни сзади, ни спереди ничего нет выдающегося, кожа да кости и ноги в пупырышках…

– И где ты эдакие подробности удосужился углядеть?

– Не я, а дружок мой верный. Притесался к обозу, что свах на погляденье невесты возил, ну, и подглядел в щелочку…

– Вот оно как… Придет время, мясцо на косточки нарастет и получится оладушка с такой вкусной начинкою, что язык проглотишь да пальцы оближешь, эх-ма… Между прочим и ты, сынок, если взглянуть со стороны, тоже не толще огородной жерди.

– Еще глаза у нее на выкате и рябушки на лице птичьи!

– Мне бы, сынок, твои заботы, не зря в народе говорят: с лица воду не пить – красота приглядится, а ум пригодится. Народ пусть простодушен, но мудр, изощрен в наставлениях и никогда не ошибается. Запомни, ты не птица, что мечется из стороны в сторону, потеряв путь к гнезду и не трава, которая гнется туда, куда дует ветер! Жить следует по совести: сколь получил, столь и отдай Богу, кесарю, ближнему! Не маши руками и не вскакивай, не то привяжу ко пню и будешь сидеть на радость комарам, пока не дашь согласия на брак династийный. Князь московский, Дмитрий Иванович, честь нам оказывает, дочь любимую тебе отдает, остолопу непонятливому…