Чтение онлайн

Министр попросил водителя остановить машину, вышел из нее, вслед за ним вышел и Умар. Но и сейчас Байбагулов не торопился начинать разговор. Он окинул взглядом окрестности. Хлопковые поля тянулись до самой синей полоски, где, казалось, усталое небо припадало к земле. Арыки с медленно переливающейся мутной водой перерезали поля на ровные четырехугольники. И на всем пространстве, куда доставал глаз, маячили в солнечных лучах серые силуэты крестьян. Здесь шла вечная борьба с солнцем и землею за кусок лепешки и глоток прохладной воды.

— Какая богатая и прекрасная наша земля! — задумчиво произнес министр. — Не оружие нам с тобой в руках держать, а обыкновенный кетмень.

Он повернулся к Умару.

— Пошли, немного пройдемся. Я хочу с тобой поговорить.

Они прошли несколько десятков шагов. Министр остановился, повернулся к Умару.

— Нас пригласил на шашлык замгенпрокурора республики. Думаю, ты уже понял подлинную причину приглашения… Вижу, что это тебе не по душе. Но тебе пора понять, что ты уже не рядовой служака. Было время, когда ты водил солдат в атаку, ел с ними кашу из одного котелка, но сейчас у тебя другая должность, где этого уже не требуется. В отдельных вопросах ты должен быть дипломатом, уметь понять происходящее и порою принимать решения, которые тебе не по душе. Посмотри со стороны на себя не как на рядового генерала с лампасами, а как на государственного чиновника — дипломата. Ты должен принимать разумное решение, если даже оно будет идти вразрез с твоими собственными взглядами. Вот, возьмем, к примеру, полковника Юсупова. Я знаю, что ты осуждаешь мое решение, и ты, как генерал, отвечающий и болеющий за боеготовность войск, прав, и я это высоко ценю. Но ты близорук. Да, я не оговорился. Ты упорно не хочешь видеть последствия снятия с должности Юсупова. Он, как военный человек, особой ценности собой не представляет, но за его спиной стоит сила, с которой нам с тобой не под силу бороться. Даже Гдлян и Иванов в горбачевские времена бессильны были что-либо сделать с кланом Юсуповых. А ты одним махом хотел снять его с должности. Да они нас с гобой быстрее снимут, чем мы его! Понял?

— Я вас, товарищ генерал-полковник, понял. Но поймет ли меня моя совесть?

— А ты не обращай на нее внимания. Порою для пользы дела тебе придется отступиться от нее и идти ей наперекор. По-другому нельзя. Я уже тебе говорил: должность у тебя такая.

— Я бы не хотел играть в темную игру со своей совестью.

Байбагулов усмехнулся.

— Если со своею совестью будешь идти напрямую, быстро шею свернешь. Кому от этого польза? Наша армия по-существу только рождается. Чтобы сделать ее боеспособной, нужно время. Мудрость людская подсказывает: «Выжидающего да постигнет осуществление надежд, а тому, кто торопится, достается лишь раскаяние», Я хочу, чтобы ты не торопился. Ты научился воевать крепко, доказательство этому твоя Золотая Звезда Героя. Теперь учись отличать ворона от орла. А что касается боеготовности нашей армии, нам с тобой грех жаловаться. Смотри, что творится в российской армии. Она буквально разваливается на глазах. Офицеры не получают жалования, солдаты на голодном пайке. По крайней мере этого у нас нет. Есть проблемы, но не такого масштаба, как у них.

Байбагулов замолчал, к ним приближалась правительственная машина. Когда она остановилась, из нее, радушно улыбаясь, вышел тучный замгенпрокурора республики Ибадов.

Наташа, лежа на диване, читала книгу. Неожиданно она почувствовала какую-то неясную тревогу. Отложив книгу, попыталась разобраться, что это значит. Прежде всего подумала об Умаре: «Может, с ним что-то случилось!» — и тут же позвонила ему на работу.

— Слушаю, — раздался его голос.

— Это я.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Все нормально. Соскучилась, вот и позвонила.

— У меня совещание.

— Я поняла. Ты на обед приедешь?

— Да.

— Тогда буду ждать.

Она взяла книгу, попыталась снова читать, но ничего не вышло. Читала, а сама думала о другом, а о чем, сама не могла понять. «Может, с мамой что?» — подумала она и ей стало не по себе. В последнее время она очень тревожилась за мать, которая все чаще жаловалась на сердце. Она схватила трубку, набрала код Волгограда, позвонила матери. К телефону долго никто не подходил. Это ее встревожило, но тут раздался голос матери.

— Алло…

— Мама, это я. Здравствуй!

— Ты откуда звонишь?

— Из Ташкента.

— А что ты там делаешь?

— К Умару приехала.

— Кто он?

— Мама, я тебе про него рассказывала, он друг Володи.

— И давно ты у него?

— Больше полугода.

В трубке стало тихо, Наташа поняла, что мать обдумывает, почему она так долго задерживается здесь, и не ошиблась.

— И что это значит? — спросила мать.

— Я хочу за него замуж выйти, — честно призналась Наташа.

— Ты в своем уме? Он же чеченец! Ты телевизор смотришь?

— Мама, ради Бога, успокойся. Ты лучше скажи, как у тебя со здоровьем?

— То, что я от тебя услышала, думаю, мне его не прибавит.

— Мамочка, ну зачем ты так? Умар — это второй Володя. Даже порой мне кажется, что это Володя. Мама, я тебе хочу одну новость сообщить, ты только не ругай меня. Я жду ребенка.

Эта новость окончательно ошеломила мать. Она долго молчала, а потом спросила.

— Ты считать умеешь? Тебе сколько лет?

— Чуть больше восемнадцати, мамочка!

— Наташа, одумайся. Это плохо кончится.

— Не переживай, мама. Хуже не будет.

— О Господи! Я вижу, ты не в своем уме.

— В своем, мама, в своем, — смеясь, ответила Наташа. — Просто я очень хочу ребенка.

После разговора с матерью настроение поднялось: с Умаром и мамой было все нормально. И Наташа, улыбаясь, снова взялась за книгу, но внезапная резкая боль в животе подбросила ее вверх. Она поняла, что это значит, и со страхом прошептала: «Нет! Только не это!» С трудом поднялась с дивана и тут же обессиленно опустилась. Перед глазами плавно закружились предметы, находящиеся в зале. Боль в животе усиливалась. Пот градом лил с лица. С трудом поднявшись с дивана, руками придерживаясь стены, она побрела в ванную. Ее тошнило. Руками опираясь о ванну, она посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Перед собой она увидела незнакомую женщину. Опустив голову, она уставилась на струю воды, вытекающую из крана.

В дверь ванной постучали.

— Наташа, ты там? — Это вернулся с работы Умар.

Увидев ее, он вздрогнул. Не успел он спросить, что с ней, как Наташа медленно стала оседать на пол. Он подхватил ее на руки, понес в зал, положил на диван.

— Милая, что с тобой?

Она слабо улыбнулась ему, хотела что-то сказать, но лишь пошевелила губами. Умар понял, что она теряет сознание. Он подбежал к телефону. Минут через десять приехала «скорая помощь». Врач бегло осмотрел больную, которая была без сознания, сделал укол, повернулся к Умару, стоявшему рядом.

— Мы ее повезем в больницу.

— Что с ней?

— Пока ничего не могу ответить. Она в обморочном состоянии. Если вам не трудно, на улице в машине носилки. Попросите водителя, пусть принесет.

— Не надо, я сам донесу ее до машины.

Он осторожно поднял Наташу на руки. Спускаясь по лестнице, Умар увидел, как открылись у нее глаза. Наташа, приходя в себя, слабо улыбнулась, посмотрела на Умара и неожиданно для него тихо заплакала.

— Любимая моя, успокойся, все будет хорошо. Сейчас мы тебя повезем в больницу.

Сидя напротив палаты, куда положили на осмотр Наташу, Умар с напряжением поглядывал на дверь в надежде увидеть врача, чтобы узнать, что с ней. Минут через двадцать дверь открылась, показался врач. Умар подошел к нему.

— Что с ней?

— Пока ничего определенного не могу сказать. Жалуется на боли в животе. Возможно отравление. Подождем результатов анализа.

— А когда будут результаты?

— Завтра.

— К ней сейчас можно зайти?

— Можно, но только ненадолго. Ей нужен покой.