Чтение онлайн

— Они же могут увидеть нас!

— Ну и пусть видят! Это же прекрасно!

— Не забывай, у кого мы находимся.

— А я и не предполагала, что ты такой трусливый. Поцелуй меня.

Она вновь хотела обвить его шею руками, но позади послышались шаги. К ним шел Байбагулов.

— Дорогие гости, прошу к столу!

Когда все уселись, Байбагулов поднялся из-за стола, взял кувшин, разлил по чашкам вино и окинул взглядом присутствующих.

— По закону старшинства, по годам и по должности мне первому слово. Вы не возражаете?

— Нет, — за всех ответила Наташа.

— Только не утомляй нас своей длинной речью, — посмеиваясь, попросила Зухра.

Байбагулов с укором посмотрел на нее и нравоучительно произнес:

— Запомни, алмаз души моей, что говорит твой верный супруг и друг. Пятеро утомляют себя и надоедают другим: ищущий истину в спорах с глупцами; невежда, поучающий мудреца; путешественник, едущий на ленивом осле; глупый слуга глупого хозяина и тот, кто ищет недосягаемого и невозможного. Но никогда, алмаз души моей, и ни в какие времена ты и наша очаровательная гостья, не будете нам надоедать и утомлять. Самое сладкое вино в мире — это вино, выпитое из ваших женских уст…

Зухра, удивленно глядя на мужа, спросила:

— Тохтасын, что с тобой? Какая тебя сегодня муха укусила?

— Молчи, женщина, когда я говорю! — взмахнув рукой, театрально произнес Байбагулов.

— Пей, иначе ты невыносим, — добродушно поглядывая на мужа, потребовала Зухра.

— Бисмиллах! — с пафосом воскликнул Байбагулов. — Восьмерых Аллах наказал недогадливостью и в том числе тебя, алмаз души моей. Купца, любящего вино…

Зухра не выдержала, оборвала мужа:

— Тохтасын, гости устали от твоего многословия.

Наташа, поглядывая на Байбагулова, улыбалась. Он ей нравился. Тот тяжело вздохнув, покорно склонив голову перед женой.

— Слушаюсь и повинуюсь, алмаз души моей! Тогда позвольте мне произнести тост.

Некоторое время он задумчиво смотрел на чашу вина, потом тихо сказал:

— Я поднимаю этот бокал, чтобы над нами всегда было ясное и чистое небо. Чтобы на столе всегда были хлеб, соль и чаша янтарного вина и чтобы за столом всегда сидели настоящие друзья!

Медленно, наслаждаясь ароматным вином, он выпил его до дна и с улыбкой окинул взглядом гостей.

— Пейте и ешьте, мои дорогие! Мой дом — ваш дом!

Ужин длился допоздна. Наташа была приятно удивлена, когда Зухра принесла домбру и попросила мужа, чтобы тот что-нибудь спел. Байбагулов взял домбру, пальцами пробежал по струнам, замер, устремив взгляд вдаль. Потом его пальцы ударили по струнам и, разрывая ночную тишину, он приятным голосом запел.

Зухра, наклонившись к Наташе, тихо переводила:

…Узнал я сегодня так много печали и зла.

Я вспомнил о милой, о той, что навеки ушла.

Лейли сказала: <В разлуке суровой и длинной

Ты стал стариком — голова совершенно бела»

Наташа посмотрела на Умара. Его взгляд был задумчив и сосредоточен. Она слегка пожала его руку. Умар в ответ грустно улыбнулся.

Лишь поздно вечером они вернулись домой. Умар спросил:

— Ты довольна прошедшим днем?

— Да, милый.

* * *

Люба после разговора с Умаром долго находилась в шоковом состоянии. А когда пришла в себя, схватила со стола хрустальную вазу и грохнула об пол. Громкий звон разбитого хрусталя не успокоил ее. Она в ярости заметалась по комнате, потом бросилась на диван и дико, как волчица, завыла. Боль и обида от того, что Умар не вернется к ней, как удавка, душили шею. Развод с ним не входил в ее планы. Она верила, что придет день и они вновь начнут совместную жизнь.

Проплакав до самого вечера, она немного успокоилась и стала думать, как отомстить ему. Долгими бессонными ночами она строила планы и, словно наяву, представила, как душит его жену. Но и этого ей казалось мало, и она придумывала новые пытки. «Нет, я выцарапаю ей глаза!» И представив, как та слепая будет ходить держась за руку Умара, от наслаждения злорадно засмеялась. Но немного погодя вновь думала о новой мести. Она хотела большего: чтобы не только она, но и он страдал. Каждую ночь у нее возникали все новые и новые планы мести.

Однажды, в очередной раз мысленно поиздевавшись над своей будущей жертвой, Люба неожиданно задала себе вопрос: «Интересно, а на ком он собирается жениться? Неужели все-таки на Наташе? Так вот зачем она приезжала! Хотела убедиться, вернусь я к Умару или нет. Ах ты русская свинья! Погоди, ты у меня еще будешь скулить по-собачьи и валяться у моих ног!» Теперь она четко видела лицо своей жертвы.

Как-то ночью ей приснился кошмарный сон. Ей снилась Наташа. Та, насмешливо поглядывая на нее, говорила: «Он выбрал меня, потому что я красивее тебя!» Она прогнулась в поту, села на кровати и поклялась себе: «Я оболью ее красивое лицо кислотой!» Представив обезображенное лицо Наташи, громко засмеялась, откинулась на подушку и, впервые получив истинное наслаждение от придуманной мести, спокойно заснула. На следующий день она достала пол-литровую банку кислоты и спрятала под кровать. Ей не терпелось скорее поехать в Ташкент и привести в исполнение задуманное. Но прежде она решила поговорить с сыном и рассказать ему, с какой целью приезжал отец. Она заранее предвидела реакцию сына: тот ни за что бы не простил отцу его предательства. Однако проходили дни и недели, а Аслан не появлялся. Все тревожнее становилось в Грозном. По телевизору показывали президентский дворец, где многотысячная толпа оппозиционеров открыто выступала против Дудаева.

Однажды Люба увидела отца Умара. Тот стоял с сельчанами и о чем-то оживленно говорил. Люба встала в стороне, решив подождать, когда тот обратит на нее внимание. Ей хотелось подробнее узнать насчет женитьбы Умара. Анвар Мусаевич заметил Любу, подошел к ней.

— Здравствуйте, папа, — скромно опустив глаза, тихо поздоровалась она. — Как здоровье? Не болеете?

— Спасибо. Как видишь, жив-здоров. Аслан приезжал?

— Нет.

— Когда приедет, пусть зайдет к нам. В прошлый раз был, так и не зашел.

— Он спешил. Даже домой ко мне не зашел. Как Фатима живет?

— Болеет.

— А что с ней?

— Сама не знает.

— Может, ей лекарства надо? Я достану.

— Спасибо. В доме полно всяких лекарств. Умар привез.

— А как Умар поживает? Он еще не женился?

— Не знаю. Как уехал, так с тех пор ни одного письма не прислал.

— А вы не знаете, на ком он собрался жениться?

— Не знаю.

— А разве он вам не говорил?

— Нет. Я спросил, но он промолчал. — Анвар Мусаевич пристально посмотрел на нее, та, не выдержав его взгляда, опустила голову. — Люба, добрый тебе совет: забудь Умара, к тебе он больше не вернется.

— А как же сын? Аслан любит его.

— Он-то любит, а ты?

— Я не виновата, что вместо меня он выбрал свою службу.

— Надо было за ним поехать. Ты же жена, это твоя священная обязанность — покорно и безропотно всюду следовать за мужем. А ты как поступила? Ты опозорила его и вместе с ним наш род. В нашем роду разводов веками не было. Стыдно людям в глаза смотреть!

Когда старик отошел, она с ненавистью посмотрела ему вслед и прошептала вдогонку: «Чтоб он подох, ваш проклятый род Кархмазовых! Чтобы мужского корня не осталось в вашем роду»! И тут же испугалась собственных слов: сын Аслан был из рода Кархмазовых.