Чтение онлайн

Капитан Ненашев застегнул последнюю пуговицу на гимнастерке. С сожалением посмотрел на девушку, посапывающую на хрустящей простыне, на минуту задержав взгляд на ее выступающих грудях и впалом животе. Улыбнулся. Доставим ей еще одно удовольствие, оставим одну, пусть напоследок сладко выспится.

Та, будто слыша мысли Панова, так в истоме изогнулось, что Максиму пришлось несколько минут восстанавливать дыхание. Ну, мы ночью и раскочегарились! Чуть кровать не сломали. Наваждение исчезло окончательно, когда подруга выполнила правильный поворот на кровати, завернувший ее в большую часть одеяла.

Ему пора, война у Панова начнется немного раньше.

Новая теща встала спозаранку и успела оторвать лист на календаре, где в стихах «за честь и свободу» шагали куда-то в двадцать первое июня красноармейцы [486] . И обретенным родственникам предстояла дорога, вот почему Максим быстро уехал в батальон, не желая присутствовать при сборах.

Палаточный лагерь встречал капитана тишиной. Даже главный утренний злодей — черный раструб-репродуктор молчал, обесточенный накануне. Отдых, спокойствие, благодать.

Умаялись люди за последние дни.

Еще вчера они лихорадочно расставляли пушки, буквально чувствуя, как над ними нависает зловещая черная туча. Справились к девяти вечера, но в одном из дотов до сих пор работает на износ бригада оружейников, обещая впихнуть таки одну пушку дополнительно внутрь артиллерийского полукапонира.

Сегодня подъем на три часа позже обычного — пусть выспятся. Часов в десять можно потянуться на завтрак. Дальше — баня. В два часа обед, куда пойдут все заначки из местных деликатесов. Потом, по желанию, либо дальше бездельничать, либо пойти в увольнение, до десяти вечера.

Как компенсация, приедет кинопередвижка. Фильм обещан не новый, но отличный, и редкий в показе. По просьбе капитана, замполит ездил в политотдел и долго выбивал его из каких-то закрытых фондов. Слухи, что именно покажут, доползли и до пограничников. Просили разрешения прийти.

Панов специально и ненадолго отпустил пружину. Он знал, что бойцы батальона все равно запишут субботу в испорченный день. Если Штирлиц был уверен, что в разговоре запоминаются последние слова, то Панов был такого же мнения о последних часах в увольнении.

Нет секрета, что завтра первый официальный выходной во всем Брестском гарнизоне. Неудачники не в счет. Так почему, товарищ капитан, не погулять нам в городе до двух-трех часов, среди теплой летней ночи?

Опять несправедливость! Проверку они сдали, но по чей-то прихоти придется опять хватать оружие, каски, противогазы, несясь сломя голову в опостылевший дот.

Про «неожиданную» учебную тревогу наверно знали и полевые мыши, словно диверсанты, шнырявшие по ночам рядом. Но причем тут комбат, если в Брест едет комиссия округа?

Приняв короткий рапорт «ничего не случилось, не произошло», Ненашев забрался в «скворечник» и развернул артиллерийскую стереотрубу на север. Вместо немецкого берега Максим теперь рассматривал две дороги, идущие из Бреста на юг.

И что? Ничего нового не случилось?

На полигоне двадцать второго июня назначены показные учения, тема — «Преодоление второй полосы укрепленного района». Войны нет, но вся долина в окопах и редких воронках. Выжженная солнцем земля с каплями-кустами зелени. По виду они, словно «кипарисы», но карликовые, словно приплюснутые.

«О! Началось в колхозе утро», — сюда бы Елизарова, посмотреть, что двинулась, наконец-то, Красная Армия. Панов начал нервничать по-настоящему. Многое зависит от того, что он увидит.

Пыль клубами вырывалась из-под колес бронемашин и гусениц танков, идущих на юг. Максим насчитал до двух рот «Т-26», а дальше сбился — все скрылось в бело-серой завесе. Двадцать вторая танковая послала батальон на место учений.

Вместо трех стрелковых батальонов из крепости вышло четыре. Половина бойцов с винтовками «СВТ», да и пулеметы тащат больше «ДС-39», чем «Максимы». Понятно, один батальон «обороняется», другие «наступают».

Далее, на конной и машинной тяге, на полигон проследовала полковая и дивизионная артиллерия. Многовато по сравнению с прошлым разом, явно больше трех - четырех батарей.

Панов не сомневался, на учение вывели самых опытных и грамотных бойцов с новым оружием. Техника исправна. Где надо подкрутили, где заржавело — зашкурили, смазали… или подкрасили.

Дивизии не позволено ударить в грязь лицом перед армией, той — перед округом, округом — перед Наркоматом обороны, наркомату — перед… Понеслась цепочка, и весь день люди будут готовиться, пока, утомленные, не заснут в палатках. Но вдоль шоссе, из крепости в город, сторонясь от пыли, шли группой или в одиночку командиры [487] .

Что там случилось с Азаренко? Перегнул палку, плевать хотел или залетел перед командармом? Тут такая выдержка нужна…

— Товарищ капитан, вас к телефону.

Кто это еще? Максим спустился вниз.

— Доброе утро, Ненашев, — послышался радостный и возбужденный голос кадровика.

— Кому как! Здравствуй!

— Нет, товарищ майор, оно доброе, именно для тебя. Командарм подписал представление.

— Какое представление? — Панов оторопел.

— Еще неделю назад отправил. Генерал и Реута распорядились. Но помни, первый поздравил тебя именно я!

— С меня причитается, — Максим невольно улыбнулся.

— Приятно иметь с тобой дело. Ну, пока!

Ненашев хмыкнул, прикидывая, сколько при тех темпах надо до маршала. Подсчеты обнадеживали, но генерал-майор и к другим был щедр на награды [488] .

— Поздравляю, товарищ майор!

— Тихо! Людей разбудишь! Но, спасибо!

— Служу трудовому народу!

«Ой, подхалим!», начал расплываться в улыбке Максим, и осекся. Кто дежурит на их коммутаторе?

Панов еще быстрее засобирался. Аккуратно сунул в командирскую сумку два запечатанных сургучными печатями пакета, бросил в коляску вещевой мешок и приладил чемодан, едва не оторвав ручку от фанерного ящика.

Остановившись у палатки дежурного по батальону, комбат демонстративно сдал «ТТ». Если есть приказ, надо выполнять. Отдал и пачку незаполненных, но подписанных увольнительных для красноармейцев.

Тот не особо ломал себе голову, куда едет капитан. Наверное, решил отвезти вещи подруге. Не вечно же жить в лагере комбату. Большинство командиров, которым не удалось устроиться в домах комсостава, предпочитали снимать квартиры в городе и его окрестностях. Там им больше комфорта.