Чтение онлайн

Он завершает разговор и смотрит на меня с грустной улыбкой.

– Мне жаль, – говорю я, потому что не знаю, что еще сказать.

Он приглаживает волосы и достает из мини-холодильника еще одно пиво.

– Жаль чего?

– Что ты не можешь с ним быть.

– Так уж сложилось. – Он открывает крышку и делает глоток.

Я сажусь на барный стул напротив него.

– Как ты познакомился с Кристой?

Он потирает челюсть.

– Ты правда хочешь об этом поговорить?

Я пожимаю плечами и беру со столешницы блокнот. Это список покупок.

– Почему нет? Нам как-то нужно скоротать время до того, как привезут пиццу и мы начнем смотреть мой фильм.

– Хорошо. – Он прислоняется к столу. – Мы познакомились в колледже. Она была первокурсницей, а я – второкурсником. Сначала просто дружили, а на следующий год стали встречаться.

– Итак, – я что-то рисую пальцем на гранитной столешнице, – значит, вы влюбились друг в друга, будучи студентами? – Мои мысли возвращаются к Калебу.

– Да. – Он кивает и с мрачным видом расправляет плечи.

Похоже, вдаваться в подробности он не собирается.

– Когда вы поженились?

Он потирает щетинистый подбородок.

– Во время учебы в колледже.

Я качаю головой, борясь с улыбкой.

– Ты немногословен.

Он вздыхает, словно собираясь с духом.

– Мы были молоды и любили друг друга. Брак казался следующим логичным шагом. Мы поженились, когда я был на четвертом курсе. – Он потягивает пиво. – Я думаю, в каком-то смысле так было проще всего. Я кроме нее никого не знал, и я был доволен. Казалось, у нас все не так уж плохо. Мои родители ее любили, и я тоже. Потом у нас родился Форрест, и казалось, что теперь все должно быть идеально, но с годами, я думаю, мы оба поняли, что все прошло. Я не подходил ей, она – мне. – Он приглаживает волосы. – Мы развивались каждый по-своему, а это всегда порождает обиду и негодование. Наверное, из-за Форреста мы оставались в отношениях дольше, чем следовало. Но в конце концов мы поняли, что для него будет лучше, если его родители будут счастливы врозь, нежели несчастны вместе. – Его взгляд становится затравленным, и я жалею, что не могу его стереть.

– По-моему, это достойно восхищения. Всегда трудно, когда в этом замешан ребенок. – Прикусив губу, я спрашиваю: – Думаешь, мы с Калебом обречены? Что, если ты влюбился в молодости, эти отношения обречены и ты останешься с разбитым сердцем? – Я задерживаю дыхание, ожидая его ответа.

Он отодвигает пиво в сторону, хотя сделал всего несколько глотков, и берет бутылку с водой.

– Во многих вещах я циник, мне это нравится. – Он тяжело выдыхает. – Я не говорю, что ваши отношения обречены. У многих получается. Но бороться имеет смысл за то, что того стоит.

– А ваша любовь с Кристой того не стоила?

Он встречается со мной взглядом.

– Нет.

Он произносит это так уверенно, что мне ее почти жаль.

– Почему? – Я съеживаюсь, задав этот вопрос. – Ты не обязан отвечать.

– Я перестал ее узнавать. Она стала мстительной, злопамятной, злобной. Все то, во что я влюбился, испарилось. Последней каплей стали ее игры, манипуляции. Тогда я понял, что с меня хватит.

– Как ты думаешь, что ее так сильно изменило?

– Честно говоря, я считаю, что все это присутствовало в ней всегда. – Он теребит этикетку на бутылке с водой. – Я не могу этого доказать, и я бы ничего не стал менять, потому что люблю сына, но я почти уверен, что она забеременела намеренно. На тот момент мы были женаты всего около двух лет и переживали непростые времена. Наверное, она считала, что ребенок все исправит. Какое-то время так и было, но ложью разбитую семью не спасешь.

Раздается звонок в дверь, и он направляется за пиццей.

– Я потом заплачу, – говорю я, следуя за ним. – У меня нет с собой наличных, но я отдам тебе при следующей встрече.

Он делает паузу, держа руку на дверной ручке.

– Не беспокойся об этом, Салем. Правда.

Должно быть, со мной что-то не так, потому что от его властного тона мое сердце замирает от удовольствия. Я реально влипла.

Он расплачивается с доставщиком и закрывает дверь. Приносит коробки в гостиную и кладет их на журнальный столик.

– Я принесу напитки. – Я возвращаюсь за ними на кухню, достаю из холодильника еще одну диетическую колу и поворачиваюсь, но чуть не налетаю ему на грудь. – Господи Иисусе! – Моя рука тянется к груди. – Никогда ко мне так не подкрадывайся. – Он даже не собирается отступать. – Тайер? – Его карие глаза пристально смотрят на меня. – Ч-что ты делаешь? – Он облизывает губы, и я понимаю, что он пялится на мой рот. – Ты собираешься меня поцеловать? – Я высказываю свои мысли вслух.

Он возвышается надо мной и опускает голову. С одной стороны от меня мини-холодильник, с другой – его тело, а я сама как в коконе. Я знаю, что если бы я захотела уйти, он бы меня пропустил, такой уж он человек. Но я этого не хочу.

– А ты хочешь, чтобы я это сделал? – спрашивает он более глубоким голосом, чем обычно.

Я сглатываю. Хочу ли я этого?

– Да.

Он не колеблется.

Одной рукой он обхватывает сзади мою шею, другой – мою талию. Я оказываюсь прижатой к его телу. Тот, кто попытался бы просунуть между нами лист бумаги, потерпел бы неудачу. Его рот встречается с моим, его губы теплые и твердые, но в то же время нежные. Он кончиком языка умоляет мои губы приоткрыться, и я со вздохом позволяю его языку проникнуть в мой рот.

О, боже, я целую Тайера!

Я солгу, если скажу, что не представляла себе этот момент раньше. Что не думала, каково это – целовать его. Какой на ощупь его рот. Жесткий? Мягкий? Нетерпеливый?

Оказалось, что его рот – это все и даже больше.

Моя задница ударяется о крышку холодильника, и он приподнимает меня, усаживает на него, а сам оказывается у меня между ног. Он откидывает мою голову назад и углубляет поцелуй. Мои руки в его волосах. Я не хочу, чтобы он останавливался. Если он вдруг передумает, я буду опустошена.

Одна его рука остается на моей шее, а другая перемещается к моей щеке. Его большой палец рисует на моей коже медленные, успокаивающие круги.

Он медленно отстраняется, наши носы соприкасаются. Когда он моргает, его длинные темные ресницы касаются верхней части его щек.

– Привет, – произношу я очередную глупость.

– Привет.

– Ты меня поцеловал. – Я прикусываю губу, чтобы скрыть легкомысленную улыбку.

– Да.

– Тебе понравилось?

Он сдерживает улыбку.

– Да. А тебе?

– Мм-мм. – Я нетерпеливо киваю, возможно, даже слишком нетерпеливо. – Я считаю, нам следует это повторить.

Прищурившись, он смотрит на мои припухшие губы.

– Я не должен был этого делать.

Я хмурюсь, по моим венам разливается паника.

– Но ты же сказал, что тебе понравилось.

– Мне понравилось, – уверяет он и наклоняется так, что его губы касаются моих. – Но факт остается фактом.

– Какой факт? – Я почти уверена, что его поцелуй убил девяносто процентов клеток моего мозга.