Чтение онлайн

В подземке этого города было несколько подобных опасных участков – запятнанных старой кровью или тёмными ритуалами. Даже спустя десятилетия и века они привлекали зло. Церковь и Инквизиция прилагали все усилия, чтобы очистить их, регулярно проводили рейды и заново освящали. Это помогало, но только на время.

Через шесть остановок инквизиторы вышли и снова поднялись на поверхность. Морозный воздух выхолодил сладковатый запах подземки и очистил мысли от липкой паутины апатии, всегда цеплявшейся на одном из опасных участков, через который они проехали. С серого неба падал мелкий колючий снег. Первое утро года выдалось на редкость холодным.

Через дорогу от выхода из подземки высилось семиэтажное мрачное здание родильного госпиталя – единственного во всём городе. Его тяжёлые пропорции, далёкие от изящества готики, больше подходили романскому стилю. Да и сам госпиталь напоминал скорее огромную тюрьму, во внутреннем дворе которой проводят казни, чем священное место, которым должен был быть. Даже ступени, что вели к дверям, были низкими и неудобными. У самого входа горел всё ещё не потушенный фонарь, призванный быть маяком для тех, кому госпиталь потребовался среди ночи. На железной табличке рядом с дверью было выбито название учреждения и имя святого-покровителя. В каждом городе родильный госпиталь выбирал себе кого-то своего. В Становлении это был святой Маркус, живший почти четыре века назад и прославившийся своими научными трудами в области медицины и акушерства. К лику святых его, впрочем, причислили совсем не за это. Массивные стены здания были исписаны святыми текстами, покрыты символами веры, а иным зрением можно было увидеть защитную сеть благословений и гексаграммы-обереги, вплавленные в фундамент. С момента основания города ни одно здание не строилось без противодемонической защиты, но родильный госпиталь всегда был самым защищённым.

– А как вы назвали кота, мастер Тайлан? – поинтересовалась Анна. Пока они не переступили порог госпиталя, можно было позволить себе небольшую вольность. Во время работы, даже такой рутинной, отвлекаться было нельзя.

– Назвал? – Нат удивлённо вскинул бровь, удостоив свою помощницу коротким взглядом.

– Домашним животным принято давать клички, – снисходительно усмехнулась Анна. Иногда старший инквизитор Тайлан проявлял поразительную неосведомлённость в самых простых вопросах. – Имена.

– Это не домашнее животное. Это кот-страж, – уверенно и с чувством собственного превосходства ответил мастер Тайлан. Кроме того, этот кот был частью давнего пари, и по его условиям имя ему должен был дать другой человек. Но об этом Нат говорить своей не в меру любопытной помощнице не собирался.

– Я думала, они – всего лишь городская байка. – Пожала плечами девушка, пряча улыбку в ворот шинели. В таких вещах её старший инквизитор не ошибался, но разве могла она упустить шанс немного поиздеваться над послушником? – А вы уверены?

– Да как вы можете сомневаться в старшем инквизиторе? Любое его слово – святая истина! – Не выдержал столь вопиющей фамильярности Джейб. Он и на миг допустить не мог, что инквизитор Анна Фаэр весь этот разговор затеяла лишь для того, чтобы спровоцировать его. Для инквизиторов подобное ребячество было просто недопустимо! Все они были исключительно серьёзными и преданными своему делу людьми, проводящими все дни в молитвах и изучении способов борьбы с демонами! Джейб верил в это свято и искренне.

– Хватит развлекаться. – Нат вскинул руку, останавливая назревающий конфликт. Иногда его помощница приближалась к самой грани дозволенного, и он позволял ей это вполне осознанно и чаще всего от скуки. Впрочем, девушка знала свой предел и умела вовремя остановиться.

В любом другом случае Нат позволил бы себе развлечься, наблюдая за перепалкой подчинённых. Но сегодня ему предстояла нелюбимая работа, с которой он хотел закончить как можно быстрее. К тому же, чем ближе он подходил к госпиталю, тем настойчивее интуиция советовала ему этого не делать. Камни мостовой, по которым проходил Нат Тайлан, покрывались морозным узором, затронутые всплесками его ментальной силы, проявлявшейся в реальность, когда у старшего инквизитора было дурное настроение.

В холле родильного госпиталя их уже ждали. Главврач, как всегда, нервно улыбался, уголки его губ беспрестанно подёргивались. Каждый случай демонорождённого он воспринимал как собственный просчёт и очень переживал, что его отправят на очищение. Разумеется, его вины в этом не было, наоборот, в этом заключалась его работа – выявлять и докладывать. Но главврач родильного госпиталя всё равно каждый раз извинялся и клялся в верности Ему. Страх перед возможным наказанием был у него слишком силён, и он никак не мог с ним совладать.

Необъятная, суровая медсестра, больше похожая на надсмотрщицу, стояла у него за спиной, готовая выполнить любой приказ. По её лицу Нат заключил, что она достаточно тупа, чтобы напасть даже на инквизитора, если главврач того пожелает. Впрочем, иногда такие индивидуумы были весьма полезны. Тупость делала их невосприимчивыми к искушению и неподверженными естественному для людей страху.

– Где дитя? – осведомился старший инквизитор.

– Мы вас давно ждём. Она… оно… они здесь, у приёмной. Мы спустили женщину сюда. Она родила недавно, но так не хотелось утруждать вас, – залебезил главврач. Он являлся одной из причин, по которым Нат не любил такие задания. – У нас подозрение!

– Почему заподозрили? – Протокол требовал выяснить все подробности до того, как проверяющий увидит младенца. Хотя обычно это не имело смысла. Старшему инквизитору достаточно было одного лишь взгляда иным зрением, чтобы обнаружить демонические черты и печати.

– Роды были у матери первыми, тяжёлыми. Отца ребёнка она не знает, не помнит. Беременность длилась дольше обычного. – Нат поморщился – задержка родов сама по себе была причиной вызвать инквизитора ещё до рождения младенца. А тут сходились все обычные признаки демонического зачатия. И это вызвало всего лишь подозрение! – Ребёнок плохо ест, часто плачет, мы проверили на святых символах – он от них отмахивается.

Это могло ничего не значить, младенцы по природе своей были капризны и неразумны. К святым символам они тянулись редко, да и то лишь потому, что те обычно были блестящими. А главврач, скорее всего, действовал грубо и пугал ребёнка. Это было как раз в его стиле.

Демонорождённые, дети, вольно или невольно зачатые от демонов, могли быть нескольких типов. Всё зависело от того, в каких пропорциях смешивалась кровь женщины и демона, и как силён был этот демон. Ребёнок мог родиться мёртвым или уродливым. К счастью, таких случаев было большинство. Тела таких младенцев утилизировали, женщин очищали и проверяли на скверну. Изредка рождались полноценные демоны или полукровки, которые неизбежно должны были в них переродиться. Таких тоже полагалось уничтожать сразу после обнаружения. И совсем редко рождались люди. Этих детей отбирали у матерей и передавали Священной Конгрегации. Если после всех тестов и испытаний младенцев всё же признавали по большей части людьми, их отправляли в приют при монастыре. Чаще всего, у таких детей проявлялись особые способности, доставшиеся им от отцов. В этом случае по достижении определённого возраста их отправляли в Академию Инквизиции. Именно таким ребёнком был Нат Тайлан.

Почти все инквизиторы так или иначе являлись полукровками или их потомками, наделёнными особыми способностями, полученными от предков-демонов. Слишком редко появлялись на свет люди с достаточно сильным духом и нерушимой верой, чтобы укомплектовать ими ряды Инквизиции. Хотя изредка попадались и такие, как Анна Фаэр. Её способности – защита и исцеление – имели своим истоком кровь дивного народа. Дети, рождённые от фэйри, могли прожить жизни обычных людей, в инквизиторы они попадали редко и брали их неохотно.