Основы философии
Шрифт:
Как свидетель бурной эпохи рубежа двух столетий, Гегель не обошел молчанием и социальные вопросы, волновавшие в то время общество. Но если французы лозунг «Свобода!» вынесли на площадь, то Гегель свободу делает свойством Абсолюта, а следовательно, и нашего сознания. Молодые последователи Гегеля были готовы объявить гегельянство знаменем социальной революции, но сам Гегель успокаивает их революционный пыл своими работами «Философия истории» и «Философия права». На просторах истории мировой дух уже не веселится в вакхических плясках, а «шествует», прокладывая путь всеобщему, закономерному, тотально-необходимому. Шествие духа по земле – это взлет и угасание цивилизаций, а свое «успокоение» дух находит в прусской монархии, формируя совершеннейшее общежитие.
В нормальных условиях формой проявления «всемирного духа» является гражданское общество с его закономерным укладом жизни, формами политического правления, мудростью законодателя и правителя. Гегель уловил дух «тройственного союза» европейских монархов и повышение роли в нем прусской монархии, отодвигающей на вторые роли «далекую Московию». Для Гегеля прусские социально-политические порядки становятся образцом общежития, а главный пруссак Вильгельм II – выразителем всемирного духа (хотя в 1806 году он назвал всемирным духом Наполеона, когда увидел его вступающим в Йену). В теоретических построениях Гегеля берлинского периода его творчества, посаженное им когда-то «дерево свободы» окончательно засохло, а потому отыскивать в его философии «дух революции» можно лишь при условии, если обламывать от цельного дерева гегельянства отдельные ветви, поскольку Гегель двигался от юношеского энтузиазма к зрелому консерватизму по мере того, как все глубже узнавал людей и жизнь.
Однако нельзя не признать, что теоретическое наследие Гегеля – ярчайшая страница в истории мировой философской мысли. Гегель мыслил масштабно, оперируя предельно широкими обобщениями, отточенностью формулировок; его в общем-то тяжеловесный язык местами сам превращается в «вакхического бога». Не случайно Герцен, когда познакомился с оригинальными работами Гегеля, сравнил знакомство с гегельянством с выходом парусника в открытое море, когда кругом открываются «такая глубина, ясность». Ленин, основательно засевший за Гегеля в 1914 году, настойчиво советовал всем марксистам изучать Гегеля, хотя позже, в своей социально-политической практике, забыл гуманистическую направленность гегелевской философии, а настольной книгой пролетариата стал Коммунистический манифест.
Для историка философии особую ценность представляет гегелевская методология анализа истории философии. Для него вся совокупность прежних философских концепций – это не галерея имен и теорий мыслителей разного теоретического уровня и достоинств, а непрерывная нить идей, направленных на постижение первосущего. Он не делает различий между материализмом и идеализмом, почти одинаково пишет об атомисте Демокрите и идеалисте Платоне, но Платона признает ближе стоящим к истине, к правильному пониманию бытия. Атом – это неделимое, постоянное, конечное, застывшее; первоначало нельзя представить как хаос движущихся атомов, из которых позже возникает все многообразие форм бытия, в том числе живая материя и сознание. Одно, уже в силу своей природы, стать другим не может (мертвое – живым), в то время как идеалистические концепции древности такие превращения допускают.
Отсюда идет и общая оценка теоретических достижений прежних философов: все теории имеют право на существование, но их значимость, ценность определяются тем, насколько они приближают нас к постижению истины. Идеалисты древности (Сократ, Платон и др.) стояли ближе к «истинной» философии, нежели материалисты Фалес, Анаксагор, Демокрит и другие. Поэтому на все теории прошлого следует смотреть как на моменты самопознающего духа. И лишь в Новое время (читай: «гегелевское») абсолютный дух смог выразиться в законченной философской теории. Личной заслуги автора новой теории (т.е. Гегеля) в этом нет; в этом заслуга всего немецкого народа, которого избрал всемирный дух местом своего обитания. Гегель, сам того не ведая, через столетие оказался «ко двору» идеологам нацизма и фашизма, а своим оправданием войн отбросил идею Канта о желательности «вечного мира» для народов.
В заключение настоящего раздела приведем несколько высказываний из произведений Гегеля, чтобы сделать более убедительными данные здесь характеристики его философии.
«Когда я знаю, как нечто существует, говорят, что я обладаю истиной... Истина же в более глубоком смысле состоит, напротив, в том, что объективность тождественна с понятием. Об этом-то наиболее глубоком смысле истины идет речь, когда говорят об истинном государстве или об истинном произведении искусства. Эти предметы истинны, когда они суть то, чем они должны быть, т. е. когда их реальность соответствует их понятию» (См. там же. С. 326).
«Бытие достигает значения истины, так как идея есть единство понятия и реальности; бытием обладает теперь, следовательно, лишь то, что представляет собой идею» (См. С. 327).
«Дух пребывает только у себя и, следовательно, свободен, ибо свобода состоит именно в том, чтобы в своем другом все же быть у самого себя, быть в зависимости только от самого себя, определять самого себя» (См. С. 335).
«От природы никто не может искать своего права, но в общественном состоянии лишения тотчас же приобретают форму несправедливости, совершаемой по отношению к тому или другому классу. Важный вопрос о том, как бороться с бедностью, волнует и мучит преимущественно современное общество» (См. С. 343).
«Государство – есть божественная идея, как она существует на земле. Таким образом, оно есть, точнее, определяемый предмет всемирной истории, в котором свобода получает свою объективность и существует, наслаждаясь этой объективностью» (См. С. 347).
«Но единственной мыслью, которую приносит с собой философия, является та простая мысль разума, что разум господствует в мире, так что, следовательно, и всемирно-исторический процесс совершается разумно» (См. С. 350).
«Наша философия может обрести существование лишь в связи с предшествующей и с необходимостью из нее вытекает; ход истории показывает не становление чуждых нам вещей, а наше становление, становление нашей науки» (См. С. 377).
«Окончательной целью и окончательным устремлением философии является примирение мысли, понятия с действительностью... Таким образом, философия... есть подлинная теодицея, примирение духа, постигшего себя в своей свободе и в богатстве своей действительности» (См. С. 394).
Фейербах – первый критик гегельянства, сторонник антропологического материализма
После смерти Гегеля началось шествие его философских идей в Германии и Европе, в том числе и в России. В думающей части общества, особенно в философствующей среде, стало признаком хорошего тона и показателем развития интеллекта говорить о Гегеле и его философии, объявлять себя его сторонником или вступать в число его противников. В академической среде формируются партии старогегельянцев и младогегельянцев, внутри которых пошло деление на «правых» и «левых». Этот динамизм теоретической мысли объясняется тем, что Западная Европа, в том числе и Германия, приближалась ко второму изданию Великой французской революции, а поскольку гегелевская философия содержала в себе и большой теоретический блок социальных вопросов, то ответы на реальные запросы жизни старались найти «у Гегеля». К числу младогегельянцев принадлежал Людвиг Андреас Фейербах (1804–1872).
Фейербах начал свое обучение в Гейдельбергском университете, где внимательно штудировал теологию. Но вскоре переводится в Берлинский университет, где оказывается в числе слушателей лекций Гегеля. Из стен университета он вышел убежденным гегельянцем. Даже его магистерская диссертация называлась «О едином, всеобщем и бесконечном разуме», где автор воздает дань своему учителю. После защиты диссертации он три года работает в Эрленгенском университете, преподает логику и философию, но уже в «полугегелевском» духе. В 1830 году анонимно выходит его первая печатная работа «Мысли о смерти и бессмертии», которая положила конец его академической карьере, поскольку развиваемый в работе тезис бессмертия души далековато отстоял от богословско-религиозной трактовки этого вопроса. Жесткая реакция властей и церковных кругов на «мысли» только развязывает автору руки: он начинает писать и активно печататься, избрав темами вопросы природы, души, смерти и бессмертия, двигаясь в сторону философского материализма и атеизма, постепенно переходя от критики религии вообще к критике именно христианской религии, её мировоззренческих и нравственных основ. Он противопоставляет христианской нравственности нравственность общечеловеческую; божественному в природе и обществе – естественное; объявляет всесильное небесное Божество порождением реального человеческого бессилия.
Несостоятельность религии Фейербах стремился подкреплять пропагандой естественнонаучных и атеистических материалов, рассматривая человека как высшее звено природы, а его религиозность – не «чудом», дарованным Богом, а естественным стремлением понять себя, окружающий мир, порождением пытливой фантазии. Христианский Бог, для Фейербаха, это только вознесенные на небо и возведенные в абсолют человеческие свойства и стремления; человек сделал Бога таким, каким хотел стать сам. Результатом его критической работы над христианством явилась вышедшая в 1841 году большая работа «Сущность христианства», сделавшая автора знаменитым не только в академических кругах, но и в студенческой среде. Все молодые «гегельянцы» сразу стали «фейербахианцами».
Антирелигиозное творчество Фейербаха развивалось параллельно с его философскими занятиями. За период 1833–1838 годов он написал и издал трехтомную «Историю новой философии», где уже, в отличие от Гегеля, основное внимание уделено философам материалистической и атеистической ориентации, а сам философский процесс рассматривается не проявлением абсолютного духа, а отражением человеческого стремления понять окружающую природу и свою духовную сущность. Открытым вызовом гегельянству можно считать его вышедшую в 1839 году работу «К критике философии Гегеля», в которой он воздает должное памяти великого философа, признается в своем былом преклонении перед ним; пишет о том, что гегелевский идеализм привел его к философии, но и он же помог ему преодолеть идеализм, встать на путь естественного объяснения явлений природы, сознания, духовного мира человека. В своем взгляде на природу человека свое расхождение в этом подходе Фейербах считает принципиально важным: если Гегель увидел в человеке восходящий «дух», то для Фейербаха он есть лишь высшее проявление природы, существо мыслящее, страдающее, чувствующее, радующееся и гневающееся, склонное к общежитию, общению, чувству любви.
В 1843 году Фейербах издает свое программное философское произведение: «Основы философии будущего», где узловые вопросы философской теории (онтология, гносеология, познание, духовность и др.) рассматриваются материалистически, но материалистом сам Фейербах себя не называет. Для него главное звено философии – не изложение аспектов природного бытия, а раскрытие человека и человеческой сущности, который является естественно-чувствующим существом.
Фейербах, по сути, первым из философов сосредоточил внимание не на разуме и способностях человека к познанию, а на мире человеческих чувств, считая их основным элементом человеческого «Я», его сущностным признаком. Человеческая жизнь – это жизнь сердца. Все остальное уже привносится внешней жизнью, а сердце, сердечные переживания всегда с человеком. В силу подобной абсолютизации своей теории на человеке Фейербах в историю философской мысли вошел как сторонник антропологического материализма («антропос» – человек). Эта «человеческая» направленность философии Фейербаха позже вошла как момент в философию марксизма, но только в социально-классовом подходе к человеку: каждый вплетен в систему социальных общественных отношений; каждый либо буржуй, либо пролетарий, а потому необходимо мировое единение пролетариата, чтобы дать решительный бой и без того объединенной буржуазии, чтобы разрушить систему классовой эксплуатации. Жизнь сердца, любовь – это элементы идеалистического подхода к общественным явлениям.