Чтение онлайн

Воспитанник иезуитского колледжа Стефан Яворский оказался автором первого в России чисто философского произведения «Камень веры», где он с позиций теизма повел настоящую войну против естественнонаучного знания, рационалистических идей западной и древней философии, доказывая что основой веры, её «камнем» может служить только мистическое созерцание божества. В этом ему вторил его единомышленник Феофилакт Лопатинский – профессор философии, ректор Славяно-греко-латинской академии, после смерти Петра I ставший обер-прокурором Синода. В целом интеллектуальная элита петровской эпохи тяготела к мистицизму, и отчасти преуспела в этом. В итоге православие делалось все более влиятельным, а его богословие активно впитывало все теософские идеи нарождающейся философии.

Рост светскости общественного сознания в среде дворянских кругов России связан с именем звезды первой величины интеллектуальной жизни отечества XVIII века М. В. Ломоносова.

Сын зажиточного поморского торговца рыбой, он в шестнадцатилетнем возрасте вместе с рыбным обозом пришел в Москву, где после собеседования был принят в число студентов Славяно-греко-латинской академии, четыре класса которой он освоил за два года. После её окончания он не проявил особого интереса к богословию и духовной карьере, а потому дальновидные профессора академии рекомендовали его к работе «на пользу России» в области светских наук. Российская академия направляет Ломоносова за границу для «усовершенствования в науках». Он побывал во всех крупных прибалтийских городах, начиная с Дерпта (Рига). Особое внимание им было проявлено к горному делу, к металлургии, достижениям в области физики и химии. Во время командировки в Германии он познакомился с философом метафизического склада мышления Христианом Вольфом и нашел его представления о материи как сгустке «корпускул» убедительными. Положения «монадологии» Лейбница ему тоже стали известны, но он эту скрытую движущую силу материи пытался истолковать материалистически: отсюда пошло его учение о «теплороде», как жизненной силе всех вещей (поскольку ему многократно приходилось наблюдать выделение или поглощение теплоты как при химических реакциях, так и при обработке металлов).

В Россию Ломоносов вернулся со всем багажом естественнонаучных знаний тогдашней Западной Европы и знанием, как полагал, новейшей философии. В России он становится первым русским академиком. Его творческие идеи по интенсификации промышленного развития России, реформе образования, хлопоты и прошения по ускорению открытия университета (причем он настаивал именно на его строительстве в Москве, как центре России) не знают границ. Он был своего рода «Петром Великим в интеллектуальной жизни страны», но церковь пристально «бдела»: ей не нравилось его стремление отдать «Богу – Богово, Кесарю – кесарево»; Ломоносов стремился оградить науку от засилья церкви, сделать веру сферой жизни души, а разум посвятить знанию.

Атеистом Ломоносов не был, но и теистом – тоже. Для него наука и религия – это два пути познания «божьего творения», а потому они должны существовать независимо друг от друга; церковь не должна вмешиваться в вопросы светской жизни, как и власти – в проблемы церковно-богословские. Церковники косо смотрели на деистические позиции Ломоносова, но оказались бессильными в чем-либо ему напакостить: Ломоносова спасал его поэтический талант; царствующие императрицы того периода заслушивались его поэтическими одами; благодаря его деятельности росла слава Российской академии наук; технологические идеи Ломоносова нашли применение на оружейных заводах. Ломоносову был пожалован чин тайного советника (приравнивался к чину генерала в Табеле о рангах), он был вхож в царственные апартаменты, а потому и мог позволить себе иронизировать над тупоумием блюстителей «чистоты христианства». Ломоносов – знаковая фигура российской истории и культуры XVIII века. Страна вступала, верно, с опозданием на целое столетие, в свою полосу Просвещения.

В этом процессе ведущую роль стали играть открытый в 1755 году Московский университет и многочисленные периодические издания, которые интенсивно начали выходить, особенно в больших городах. Либеральные цензурные правила позволяли издавать журнал любому желающему, если на это находились деньги и имелась надежда, что журнал будет покупаем. О философских вопросах первым заговорил А. Радищев в своей работе «О человеке, его смертности и бессмертии» (написана в ссылке в 1792 году, опубликована в 1809-м, уже после добровольного ухода автора из жизни). В работе автор сравнивает противоположные аргументы западных философов: в двух главах рассматриваются аргументы за смертность души, в двух – аргументы в пользу её бессмертия. Личная позиция автора просматривается очень слабо: он предоставляет читателю самому решить вопрос в пользу истинности одной или другой аргументации.

Плеяду просветителей XVIII века замыкает московский книгоиздатель Н. И. Новиков, организовавший с помощью студентов Московского университета (они за умеренную плату делали переводы) издание трудов наиболее влиятельных мыслителей Запада, начиная от «Нового органона» Бэкона. Через свой журнал «Трутень» он затеял переписку с «Кайсайской Фелицей» – Екатериной II, которая до определенного периода играла в «просвещенного монарха». Но когда Новиков поставил в журнале вопрос о роли пчел и трутней в едином улье, в который носят мед только пчелы, а трутни его поедают, – судьба Новикова была решена типичным для России способом: его посадили в Шлиссельбургскую крепость, обвинив в распространении масонства. В крепости он и умер.

Не будет большим преувеличением сказать, что с начала XIX века начинается пробуждение интереса к философии в общественной среде. Участие в философских дискуссиях считалось признаком хорошего тона. Какие это были разговоры, какие поднимались проблемы, какие имена западных философов назывались – об этом можно только догадываться, поскольку серьезного интереса к философии еще не пробудилось, но «процесс пошел».

Русская философия XIX в. – это становление особого теоретического мышления, обращенного сразу ко всем проблемам, возникшим в обществе в начале очередного столетия, с самым широким диапазоном проблем. Калейдоскоп лиц, идей и теорий – это отражение самой действительности, которая очень интенсивно видоизменялась на протяжении всего столетия: социально-политические события начала XIX века буквально втолкнули Россию в Европу, её политику и культуру, её философию. Страна лучше рассмотрела себя, свою похожесть и непохожесть на остальной мир, задумалась над историческими путями своего развития.

В XIX век страна вступила относительно стабильным феодально-дворянским обществом с устойчивым монархическим правлением, повсеместным влиянием религиозно-идеалистического мировоззрения. К концу столетия Россия уходила от одного общественного уклада и формировала новый, оставаясь опутанной рудиментами старого в экономике и политике, в идеологии, в духовной сфере общественной жизни, владея всем арсеналом западной культуры и не остановившись ни на одном варианте. Столетие только заострило проклятый российский вопрос «Что делать?».

Для России начало столетия было временем славы её оружия, когда в снегах «Московии» погибла непобедимая армия Наполеона; середина столетия (поражение в Крымской войне) показала обществу действительное место самодержавно-крепостнического общества в семье европейских народов; конец столетия – всеобщее ожидание бурь и потрясений.

В России целое столетие шла диффузия и расслоение когда-то стабильных общественных слоев и классов, шло открытое столкновение консерватизма и либерализма на всех уровнях общественной жизни, между этими тенденциями металось самодержавие. Александр I в начальный период своего правления попытался быть либералом и даже кое-что сделал в этом направлении (только в Польше; в России было дозволено лишь составлять либеральные проекты). После того как в его окружение попал Аракчеев, всяческим либеральным мечтаниям пришел конец. Результат – раскол дворянства на сторонников и противников самодержавия, кровавые события декабря 1825 года и пятеро повешенных в Петропавловской крепости.

Николай Павлович начал правление с «подмораживания» России и морозил её до самой своей смерти. Но результат от этого духовного и политического пресса над думающей частью общества оказался обратным: именно в годы жандармского николаевского правления произошел взлет духовной жизни общества: появляется публицистика, резко развилось театральное искусство, художественная литература, немногие российские университеты превращаются в питомники интеллектуалов, формируется своего рода братство либерального дворянства и разночинцев, журналы превращаются в органы общественно-политической мысли. Усилиями Строганова и Уварова философия изгоняется из программ университетов, поскольку «польза её не доказана, а вред возможен», но она находит свое место в студенческих кружках и в дворянских салонах.