Чтение онлайн

– Что писать, у нас как будто здесь всё есть?

Лариса немного оглушена скорым событием. Их отношения с Машей, любимой, естественно, невесткой, всегда носили несколько непростой характер. Две темпераментные особы на одной кухне уживались благодаря осознанности и безоговорочной любви к детям друг друга.

– Постельное, подушки, одеяла…

– Полотенца! – подхватывает Лариса. – Штору темную в комнату заказать!..

– Вот. – Макар указывает перстом в небо.

– И еще мороженицу завтра мне купишь. Я такое мороженое буду делать! – Глаза Ларисы разгораются фанатическим блеском. – Так, молоко домашнее и ягоды разные – их же заморозить еще надо. Буду девочку нашу витаминами кормить, а то что это такое…

– Ты пиши-пиши. – Макар встает из-за стола. – Идем, сын, провожу вас. У тебя сегодня будет тяжелый вечер.

Яна с Джуниором нигде нет. Пятилетние мальчишки – вполне самостоятельные и независимые люди, особенно когда на них никто не смотрит. Стремительно расправились с мясным рагу, схватили по куску пирога и умчались, заверив взрослых, что «ни ногой со двора» – у них незаконченные дела на веранде. И где же они?

Макар гордился своим сыном и мог с честью носить орден «состоявшегося отца», но всё же детство Славы прошло мимо, украденное попытками удержаться на плаву в трудные девяностые. А Слава, успевший пройти этап критического восприятия родителей, принял опыт чужих ошибок на вооружение: ответственно и самозабвенно погружался в мир единственного – пока! – ребенка. Он знал, где следует искать сына. Придержав отца рукой, Слава обогнул дом и увидел два тоненьких силуэта на самом краю берега.

– Ян! – позвал спокойно.

Мальчик вздрогнул, взял за руку друга и побежал к отцу.

– Папа! Папа, чайка украла пирог Джуниора, и мы искали ее гнездо с птенцами! – Яну кажется, что он достаточно аргументированно объяснил свое непослушание. Переключил внимание на Макара: – Деда, где чайки строят гнезда?

– Гм, вы же не свешивались с обрыва? – реагирует вопросом на вопрос дед.

– Нет! – отвечают мальчики в один голос.

– Чайки гнездятся на скалах, но не в траве. Не здесь. Я думал, вы уже большие и вам можно доверять… – Макар изображает разочарование, а сам судорожно соображает, должен ли он испытывать вину перед сыном. – Слава, нам надо подумать об ограждении в самом скором времени.

– Да, пап. Мальчики, в машину. По дороге поговорим.

Высокий берег отлично защищает от непрошеных гостей и штормовых волн. Взгляд, брошенный вниз, на жидкий изумруд морской воды, неизменно вызывает внутреннюю дрожь. Сердитое или сонное, море всегда находится в движении; наползая тяжелой желейной массой на желтоватый камень склона, бледнея, теряя цвет, оставляет клочки пены на уступах, журчит в складках прозрачными ручейками – поднимается и опускается, провоцируя головокружение и потерю равновесия. Небольшой участок отвесной скалы располагался справа от дома и с самого начала требовал пристального внимания новых поселенцев.

Слава позвонил перед сном: «Пап, будем ставить ограждение. Посмотри варианты из поликарбоната. Сейчас вышлю».

– Ларкин, ты не находишь, что новые поколения лучше предыдущих?

– В чем же это?

– Решительнее, предприимчивее, стрессоустойчивее…

– У молодых нервная система всегда крепче. Ты по себе не равняй. Конечно, нам с сыном повезло, этого нельзя не признать. И даже с Машкой, гм.

– Охотно с тобой соглашаюсь. Недавно даже думал твоими словами. Забавную парочку наблюдал на днях…

Здравствуй, Карла!

Здесь очень плохо!

Забери меня к себе!!!!!

Пожалуйста!

Твоя Софи, 6 лет ? ? ?

Маше казалось, что она никогда не решилась бы на второго ребенка, будь ее первая беременность такой же тяжелой. Все твердили, что после первого триместра будет легче, но поверить в это не было никаких сил. Спасалась сном, Лилой и мороженым. Лила, милая бульдожка, превратилась в плюшевую игрушку своей хозяйки – тихонечко сопела под боком, чутко реагируя на каждое движение Маши. Вечером приезжали Слава с Яном – дом приходил в движение, наполнялся звуками, запахами и суетой. Слава с его виноватыми глазами, попытками накормить, напоить, услужить раздражал. Для Яна она старалась выдавить улыбку на бледном лице, обнять своего мальчика, почитать ему книжку – на большее ее не хватало.

Ларису она попросила не приходить, и та, о чудо, отнеслась к ее просьбе с пониманием. Макар всегда обладал интуитивной чуткостью, и здесь она его не подводила, мог разве что незаметно оставить гостинцы на кухне. Даже Лила не всегда распознавала появление гостя в доме, так тихи были его визиты.

Рада Маша была только Стефании. Подруга приезжала без предупреждения, всегда во второй половине дня, после пар в институте, заходила без стука в их незапираемое жилище в закрытом коттеджном поселке. «Я пришла!» – оповещала негромко, сразу включала чайник, заваривала мятный или травяной чай. Приносила поднос с парящими чашками и сладостями, обнимала Машу, садилась на пол подле кровати, вытягивала ноги, откидывала голову на матрас и начинала рассказывать про свой день: чем дочурка порадовала, институтские сплетни, студенческие байки, жаловалась на капризы Прокопия, иногда делилась своими отношениями с Лией – мамой мужа… Спокойное, размеренное журчание ее голоса наполняло комнату, проникало в Машин тошнотворный морок, разгоняло его, пробуждало интерес к жизни вне его. Маша садилась, брала чашку, оживала. Лила спрыгивала с кровати, уверенная, что здесь и без нее всё будет хорошо, пыталась лизнуть Стефу в лицо, руку и убегала по своим делам.

– Ты выходила сегодня? – первый осторожный вопрос.

– Нет. Вкусный чай, спасибо. – Маша знала всё, что будет дальше, и уже тестировала свое состояние. – Слабость, но я могу попытаться встать.

Стефания провожала подругу в ванную, терпеливо ждала, пока та умоется, оденется. Они выходили на крыльцо, к огромной радости Лилы. Та тут же начинала носиться по лужайке туда и обратно, прижав уши, почти стелясь по траве, выплескивая накопленную энергию.

– Боюсь на нее смотреть – укачает, – усмехалась Маша.

– У меня есть пара мандаринок. Почистить?

Они рассасывали сочные мандариновые дольки и жмурились от майского солнышка.

– Я считаю дни, Стеш, когда закончатся эти три месяца и я опять стану человеком.

– Не обязательно же всё так точно должно происходить…

– Только не говори, что может быть дольше!

– Нет-нет! Я Милане про тебя сказала…

– О, не-е-ет!

– Ага. Извини, так получилось. Мне пришлось объяснить свое отсутствие на ее благотворительном мероприятии. Ты же знаешь, какая она.

– Знаю – и не удивлюсь, если она тут нарисуется в ближайшее время. Сейчас вырвет. – Маша перекладывает в руку Стефании остатки мандарина, прижимает ладони к горлу, сглатывает. – Пообещай, что ее не будет здесь. Я не вынесу.

– Не будет, успокойся. Обнять тебя? – Стефа прижимает к себе худенькое тельце подруги. – Но я согласилась за тебя…

– С чем?!

– Что ты будешь рожать в самом лучшем роддоме, что завтра утром приедет лаборатория взять у тебя анализы. И доктор.

– Ну заче-ем? – Маша стонет и пытается увернуться.

– Ты хочешь оставаться дома или в больницу ляжешь?

– Дома.

– Вот. Твое состояние пугает всех. Если ты не примешь эту удобную во всех отношениях помощь, то у нас не останется выбора.

– Сговорились?

– Маш, так будет лучше. Ты плохо заботишься о себе, и все, кто любит тебя, уже готовы к спасательной операции. Пусть это будет через меня, да? Ты же меня еще терпишь? Доедай мандарин. Я могу завтра пары утренние перенести и быть тут с тобой. Или Слава справится?

– Справится. Я так злюсь, что даже могу уже что-нибудь съесть.