Чтение онлайн

– Железо упало. Ночью – я как раз сети ставил в море. Отсюда до места миль шесть будет. Я хочу услышать про деньги – ты заплатишь? Тогда я покажу твоим людям, где это.

– Тысяча долларов – хорошие деньги, – поджимая губы, кивнул капитан, – реальные деньги! Но я хочу убедиться, что у тебя, старик, есть такой же реальный товар. Если окажется, что твой шар – это именно то, что мы ищем… Я свяжусь с командованием, и ты, кабальеро, получишь свою награду. Даю слово офицера!

– Смотри же, гринго, ты обещал, – процедил гость неприязненно и опасливо одновременно. Можно было подумать, что рыбак делает американцу великое одолжение, преодолевая застарелое недоверие к людям с севера.

Капитану даже показалось, что он услышал в голосе рыбака скрытую угрозу, что немало его позабавило – действительно, какой-то провонявший рыбой и потом оборванец грозит командиру боевого эсминца с сотней ракет на борту!

Минут через тридцать рыбачья шхуна аборигена отправилась курсом на северо-запад в сопровождении шлюпки, спущенной на воду с эсминца. В шлюпке находились офицер, трое вооруженных матросов и два аквалангиста – старик заверил, что глубины в месте падения загадочного «железа» не очень большие. Моторы бодро постукивали, винты энергично перемалывали зеленовато-голубую морскую водичку, а на эсминце капитан все продолжал негодовать по поводу «умников из разведки и НАСА, которые, похоже, пропили последние мозги!»

…Окончание истории офицер, командовавший поисковой группой, предпочел бы забыть и, пожалуй, отдал бы половину своего месячного жалованья, чтобы из судового журнала эсминца исчезла запись о «сокровищах Монтесумы». Но строгие морские правила обязуют каждый шаг и чих команды и корабля заносить в журнал, поэтому в летописи жизни эсминца появилась очередная запись. Бесстрастный документ зафиксировал визит местного рыбака на борт и все последующие мероприятия, итоги которых вкратце можно было бы изложить с помощью известной фразы: «Гора родила мышь».

«Кабальеро» привел группу в точку, все показал и рассказал – и как он лунной ночью ставил сети, и как увидел летящий по небу непонятный предмет, и даже очень похоже изобразил громадный фонтан брызг, поднявшийся в месте падения «посланца небес». Глубина, к счастью, действительно оказалась небольшой – всего-то футов восемьдесят пять, – и аквалангисты довольно быстро отыскали загадочного утопленника. Более того, на металлическом боку находки ясно читалось «U.S. Navy», но… Но ни малейшего отношения к космосу обычный топливный бак, неведомо в какие времена выброшенный или потерянный в море, не имел.

«Монтесума» вожделенной тысячи, естественно, не получил – пришлось довольствоваться бутылкой виски, в качестве утешительного приза полученной из рук капитана эсминца. Причем капитан громогласно заявил, что стоимость презента вычтет из жалованья вахтенного офицера, «притащившего на борт эту лживую и глупую обезьяну в сомбреро»…

Орехову поисковая экспедиция, задуманная высоким начальством, не понравилась с самого начала. Если бы подполковник, презрев субординацию, поведал о своих ощущениях контр-адмиралу, удостоившему спецназовцев аудиенции, и тот прямо спросил бы десантника, что конкретно ему не нравится, то Орехов затруднился бы дать определенный ответ. Потому что не нравилось ему всё: и сама идея поисков, и прикрытие, вызывавшее улыбку досады своей откровенной несерьезностью, и… В общем, всё не нравилось, поскольку здорово напоминало старую сказку, в которой герою коварно предлагалось «пойти туда, не знаю куда, и найти то, не знаю что»!

Как человек военный, Орехов предпочитал вполне конкретные задачи, которые можно было выполнять в конкретном месте определенными средствами и методами. С другой стороны, военнослужащий, получив приказ, сначала обязан выполнить поставленную задачу, а уж потом он может немножко порассуждать или даже обжаловать распоряжение командира. А спецназ – это не то место, где можно разводить анархию или махновскую вольницу. Спецназ умеет выполнять самые невероятные задачи всеми доступными и недоступными средствами в любом месте земного шара. Такова специфика, так их учат…

Настоящий спецназ – это не те развеселые парни и мужики, что в День ВДВ надевают старые нагрудные знаки, тельняшки и голубые береты и, приняв на грудь граммов пятьсот, начинают слегка дебоширить в Парке им. Горького и далее по всей России. В ВДВ служили и служат десятки тысяч настоящих мужиков, достойных солдат, прапорщиков и офицеров, многие из которых вполне заслуженно стали героями и орденоносцами, но спецназ – это все же немного другое, отличное от обычных «курков» из воздушно-десантных войск.

Из тысячи обычных солдат-новобранцев можно выбрать и за пару лет подготовить сотню вполне приличных головорезов – и физически, и психологически готовых выполнить практически любую задачу по истреблению гипотетического противника. После долгого и очень серьезного отбора из этой сотни останется десяток настоящих солдат – сильных, выносливых, смелых и умных. Да-да, именно умных, поскольку спецназ – это не кулаками кирпичи крушить и не бутылки о голову разбивать, а нечто другое. Спецназ – это не зрелищная показуха со стрельбой, эффектным мордобитием и красивыми прыжками-кульбитами среди дыма и огня. Работа настоящего спецназа как раз шума не терпит.

Группа получает задачу, десантируется в определенную точку, выполняет свою работу и… уходит. Если работа сделана грамотно, то ни со стороны группы, ни со стороны противника не раздается ни одного выстрела. Более того – особый шик и мастерство как раз и состоят в том, чтобы после отхода группы вообще не осталось ни единого следочка. Ни стреляной гильзы, ни окурочка, ни сломанной веточки. Следов нет, а очень даже ощутимые неприятности у врага есть! Неприятности могут быть разные: в виде взорванного важного объекта, нарушенных коммуникаций, или противник с превеликой печалью вдруг узнает, что неведомо куда исчез важный генерал с тяжеленьким портфелем, в котором хранились еще более важные документы с кучей штампов о совершеннейшей секретности. Иногда бывает и так, что документы исчезают, а солидный владелец портфеля остается – правда, чаще всего с аккуратной дырочкой во лбу или в области сердца…

Но прежде чем спецназовец попадет в подобную группу и примет участие в своей первой серьезной операции, пройдет немало времени и сойдет не семь и даже не семьдесят семь потов, а намного больше. Серьезная работа требует серьезной подготовки – а уж работать в спецназе умеют, и ленивый туда просто по определению попасть никак не может. Потому что спецназ – это, прежде всего, тяжелая и нервная работа, пахота, где слабым места нет.

…Серебряные полярные волки безмолвными тенями скользят среди бело-голубоватых снегов, преследуя добычу, для которой в девяти случаях из десяти спасения нет.

Жилистые, поджарые, неутомимые, способные гнать жертву десятки миль. И конец у этой погони может быть только один – смерть, которая становится продолжением чьей-то жизни. И если волки могли бы стать символом общевойскового спецназа, то символом боевых пловцов – элиты спецназа ВМФ – следовало бы назвать акулу. Неуловимая, появляющаяся ниоткуда, убивающая жертву одним стремительным броском и исчезающая в никуда…

«Волки-то мы волки, – невесело размышлял Орехов, без интереса поглядывая через иллюминатор заходящего на посадку «Боинга-737» на знакомую панораму международного аэропорта Simon Bolivar, раскинувшегося на побережье Карибского моря, – и бежать мы можем неутомимо, и жертву обязательно загоним и порвем… Вот только за той ли жертвой мчимся? И туда ли, куда надо? Ладно, хорош слюни на кулак наматывать! Есть приказ, отдали его люди не глупее вас, так что смазывай ботинки салом – и вперед! Тоже мне философ нашелся… Спиноза, блин!»