Чтение онлайн

Штернцеллер молчал, видимо не решаясь высказать свою мысль.

— Можно бы, например, устранить самого изобретателя, — предложил Надель своим резким, скрипучим голосом.

— То-есть, как это устранить? — спросил добродушный посол.

Секретарь саркастически улыбнулся.

— Другими словами, уничтожить человека, угрожающего величию нашей родины.

— Что вы, что вы! — замахал руками Дикман. — Я никогда не соглашусь на кровопролитие. Что хотите, только не это.

Бедный посол пыхтел больше, чем когда-либо и испуганно оглядывал своих коллег.

Настроение было довольно неопределенное; многие кажется сочувствовали Наделю.

— Примите во внимание, — прибавил последний, — что присоединение к России целой планеты поставит это отсталое государство во главе всего мира. Если планета окажется заселенной, то это колоссальные новые рынки для зарождающейся русской промышленности; если же она будет необитаема, то явится почти неисчерпаемым полем для колонизации. Население растет быстро, и земной шар становится тесен; кончится тем, что нам, культурным гражданам "Соседней Страны", придется селиться под флагом полуазиатской державы.

— Это ужасно, это ужасно! — растерянно повторял посол. — Но все-таки на ваше предложение я согласиться не могу. Придумайте что-нибудь другое.

Обыкновенно такой мягкий и податливый, Дикман на этот раз решительно восстал против своего секретаря. Тогда вмешался Штернцеллер.

— Хотя я лично вполне присоединяюсь к предложению Наделя и нахожу, что следовало бы начать именно с этого, однако, ввиду протеста Эдуарда Федоровича я хочу предложить другой план, более медленный и менее верный, но зато на него, конечно, согласится наш гуманный Эдуард Федорович.

— Да, да, говорите, Густав Иванович, — умоляюще промолвил бедный посол.

— Наша цель, — сказал астроном, — состоит в том, чтобы не дать Имеретинскому осуществить свой смелый замысел; я предлагаю ее расширить: постараемся сами, вместо него, отправиться на открытие новых миров. Таким образом, мы не только воспрепятствуем усилению России, но еще сделаем "Соседнюю Страну" величайшей колониальной державой.

— Браво, Густав Иванович! Мы вас слушаем, — одобрил его посол.

— К нашей цели мы пойдем двумя путями: во-первых, немедленно добудем у Имеретинского чертежи его аппарата и начнем постройку; конечно, это будет делаться у нас на родине и в полной тайне; во-вторых, всячески будем затягивать и препятствовать работам клуба. Я твердо надеюсь, что нам удастся первым окончить постройку и предупредить соперников.

— Прекрасно, великолепно! — восхищался посол. — На какую же планету отправится наша экспедиция?

— В этом вопросе для меня не может быть сомнения. Из всех небесных миров ближе всего по своим физическим условиям Венера. Она, я думаю, вполне подходит для колонизации. Эта планета и будет целью первой экспедиции.

План Штернцеллера был единогласно одобрен, и Дикман передал ему все руководство, а также снабдил необходимыми средствами.

Тут-то и началась та энергичная кампания против Имеретинского, которая причинила ему столько хлопот и неприятностей. В первый же день Штернцеллер организовал кражу проекта изобретателя. Затем всеми силами своего авторитета он восстал против того, чтобы экспедиция клуба отправилась прямо на Марс или Венеру. Будучи сам убежденным сторонником второй планеты, он желал первым вступить на нее и потому с удвоенной энергией удерживал от этого соперников. Впоследствии, когда Имеретинский все-таки добился своего, и клуб выбрал Венеру, старый астроном пожалел, что не склонил прогрессистов в пользу Луны. В таком случае экспедиция осталась бы безрезультатной с практической точки зрения, так как Луна безусловно необитаема для человека. Однако Штернцеллер не унывал; потерпев неудачу с выбором планеты, он решил прибегнуть к более действительным мерам и устроил взрыв аппарата. Имеретинский и его спутники пострадали при этом совершенно случайно; астроном не знал, что они как раз в это время будут осматривать аппарат. Необходимость строить его во второй раз сильно задержала экспедицию и давала Штернцеллеру большое преимущество. Несмотря на все затруднения, аппарат в конце концов все-таки был готов; старый астроном считал уже свое дело проигранным, когда узнал, что отъезд экспедиции назначен на З0-е июля, день встречи земли с августовским потоком.

О, он-то об этом не забыл.

Одно его слово могло удержать путешественников от гибельного шага; но Штернцеллер был готов на все, чтобы не дать им достигнуть Венеры. Он промолчал.

Однако экспедиция не погибла; метеорный поток принес ее обратно на Землю. Тогда Штернцеллер поднял газетную травлю против Имеретинского. Он пробовал вторично взорвать аппарат, но его слишком хорошо охраняли. В своей неутомимой борьбе астроном сделал одну ошибку, которой никогда не мог себе простить. Полемизируя с Аракчеевым, он указал, что при чересчур быстром движении инерция могла унести аппарат в бесконечность. Этим предупреждением он сам спас путешественников от неизбежной гибели; а Штернцеллер вполне сходился с Наделем и желал смерти Имеретинского. Если бы не постоянное и категорическое несогласие посла, тому бы несдобровать. Изобретатель и не подозревал, кому он обязан жизнью. Экспедиция уехала во второй раз; Штернцеллер сказал себе: "На Венере мы еще встретимся".

Между тем постройка аппарата в "Соседней Стране" довольно медленно двигалась вперед. Неудача вора, подосланного астрономом для кражи таблиц сплавов, лишила его возможности воспользоваться легким и прочным максвелием. Необходимо было самому наспех составить нужный сплав. Штернцеллер с честью вышел из затруднения: через месяц он получил сплав всего в два раза более тяжелый, чем вода; прочность его была вполне достаточна. Однако, максвелий был все-таки вдвое легче. Вследствие этого, зеркало для аппарата, который заранее назвали "Patria", пришлось делать в два с половиною раза больше, чем по проекту Имеретинского. Это обстоятельство затянуло работы. Штернцеллер почти все время лично следил за ними и по возможности торопил.

30-го июля "Patria" была лишь наполовину готова. Несмотря на крайнюю спешку, астроном не забыл вооружить свой аппарат; мало ли какие случайности ожидали его в пространстве и на Венере. В тайне Штернцеллер, конечно, лелеял мечту напасть на противников. После неожиданного спасения первой экспедиции, работы над "Patria" велись в две смены: и днем и ночью. Постройка шла в глубочайшей тайне в отдельном корпусе большого завода, под охраной военного караула. Рабочие на кресте присягнули о молчании. Таинственность была крайне необходима; если бы замыслы астронома, поощряемого правительством, стали известны, это легко могло бы вызвать войну между "Соседней Страной" и Россией или даже с коалицией европейских держав.

20-го сентября отправился "Победитель Пространства"; на следующий день, 21-го, за ним последовала "Patria". Она несла трех пассажиров; во главе экспедиции стоял, конечно, Штернцеллер. Спутниками его были: известный геолог Штейн и биолог Блуменберг. К чести их надо сказать, что они сначала не решались принять участие в путешествии, основанном на обмане и лжи, но хитрый астроном сумел пробудить их шовинизм, и ученые согласились. Вагон "Patria" был снабжен всем необходимым, не хуже "Победителя Пространства" и кроме того вооружен четырьмя сильными пушками, которые давали возможность стрелять в пустом пространстве, не теряя ни атома воздуха, заключенного в вагоне. Дальновидный Штернцеллер позаботился обо всем. Отъезд произошел не только без всякого торжества, но даже под строжайшим секретом. Весь замысел и его выполнение остались известными только очень немногим лицам. Граждане "Соседней Страны" умеют хранить тайны!

В верхние слои атмосферы "Patria" поднялась также при помощи воздушных шаров. Громадный аппарат казался гигантской золотой птицей, летящей в небесной лазури.

Перед самым отъездом у Штернцеллера внезапно созрел план, благодаря которому он мог надеяться догнать "Победителя". Астроном поделился им со своими спутниками.

— Вы конечно знаете, господа, — объяснил он, — что как все планеты, так и большая часть их спутников совершают свой путь приблизительно в одной плоскости, почти совпадающей с солнечным экватором. Это вероятно справедливо и для тех масс космической пыли, метеорных камней и проч., которые заполняют ближайшие к Солнцу пространства. Мы можем себе представить солнечную систему в виде слегка удлиненного диска. Если мы не просто отстанем от Земли, а уклонимся к северу, т. е. поднимемся как бы над планетной системой, то мы совершенно беспрепятственно достигнем Венеры. Наоборот, в плоскости солнечного экватора нас могут задержать скопления метеорной пыли. Я надеюсь, что наши соперники были менее дальновидны, мы их перегоним и первые спустимся на вечернюю звезду.