Чтение онлайн

— Эта картина, — сказал Добровольский, — вполне подтверждает предположения астрономов. Мы можем теперь легко себе представить полную историю кометы и ее связь с метеорными потоками.

— С метеоритами? Это интересно! Расскажите нам, — попросили Наташа и Флигенфенгер.

Добровольский охотно исполнил их просьбу.

Строение ядра и хвоста кометы

— Происхождение комет нам совершенно неизвестно; может быть это первая стадия сгущения первичной материи, а может быть и совсем не то. Хотя вид и форма комет чрезвычайно варьируются есть случаи наиболее типичные, их я и буду придерживаться. Комета является в солнечную систему неизвестно откуда в виде ядра, состоящего из камней разной величины и окруженного светящейся, чрезвычайно разреженной атмосферой; последняя тянется на сотни тысяч верст от ядра. По мере приближения кометы к Солнцу, в ней начинают происходить большие изменения. Солнечный жар, а также может быть электрические влияния вырывают из ядра целые потоки газов; они сначала обращены к Солнцу, затем загибаются и, все увеличиваясь в размере, образуют хвост. После огненного крещения, во время перигелия, он достигает наибольшего развития, потом вновь постепенно уменьшается, рассеиваясь в пространстве.

— Почему же газы из ядра сначала устремляются к Солнцу, потом вдруг загибаются от него?

— Это вопрос, далеко не разрешенный. Тут вероятно, играют роль электрические и тепловые силы Солнца и лучевое давление. Но определенно еще ничего неизвестно. Многие ученые вообще отрицают материальность хвоста, и аргументы их очень вески. Полная прозрачность хвоста, обыкновенно имеющего громадную толщину, и, главное, та невероятная скорость, с которой конец его должен двигаться, — заставляют усомниться материя ли это? Головы некоторых комет проходили всего на 100 тысяч килом. от солнечной поверхности; следовательно, до центра было 750.000 килом. В это время голова имела скорость свыше 500 килом. в сек. Комета уже успела украситься хвостон в 300 милл. килом. длиной. Хвост не только поспевает за стремительным движением головы, но и остается все время обращенным в сторону, противоположную Солнцу. Что же происходит? Голова описывает дугу с радиусом в 750 тыс. килом., а конец хвоста имеет ту же угловую скорость при радиусе в 300 милл. килом. Следовательно, он имеет скорость в 400 раз большую или 500 х 400 = 200.000 килом. в сек. Это почти скорость света, и мы не знаем другого случая, чтобы материя имела такую скорость. Эти поразительные выводы и заставляют отрицать материальность хвоста комет. Слой газа или другой материи в 1 1/2 милл. килом. толщиной (такова была атмосфера кометы 1811 года) не может быть совершенно прозрачным и не может иметь быстроты, близкой к скорости световой волны.

Путь кометы около Солнца

— Я не понимаю, — сказал Флигенфенгер, — как могут быть хвосты не материальны, раз мы их видим?

— Вероятно, это какое-нибудь электрическое явление вроде северного сияния или того, что происходит в Круксовой трубке, т,е. стеклянном сосуде, из которого выкачан почти весь воздух. При пропускании сквозь него электрического тока, внутри получается довольно яркое свечение. Оно во многом напоминает кометные хвосты.

— Как жаль, что наша комета еще лишена своего лучшего украшения! — промолвила Наташа.

— До сих пор я не вижу, где связь комет с падающими звездами, — напомнил зоолог Добровольскому.

— Ах да, я и забыл. Если комета удаляется обратно в межзвездное пространство, то история ее бывает закончена с потерей хвоста. Но иногда притягательная сила одной из планет преобразует орбиту кометы из параболы или гиперболы в замкнутый эллипсис. Тогда она становится периодической и в определенное число лет обегает свою орбиту, каждый раз подходя близко к Солнцу. Известно довольно большое число таких комет. Постепенно солнечное тепло и сила тяготения разрушают туманное светило; атмосфера рассеивается в пространстве, а твердые тела, из которых состоит ядро, растягиваются по орбите, образуя кольцо метеоритов. Тот поток их, в который мы попали 28-го июля, является остатком третьей кометы 1862 года. Таким образом, мы может быть еще встретим теперешнюю комету во время одного из наших будущих путешествий.

— Не дай Бог! Довольно одного знакомства с метеорами!

Окончив свое объяснение, Добровольский продолжал наблюдения. Он зарисовал комету и отметил в записной книжке все, наиболее характерное и интересное. Затем он направил на светило спектроскоп.

— Знаешь, Карл, — обратился он к зоологу, — в природе комет есть одна черта, особенно интересная для тебя, как биолога.

— Что такое?

— Атмосфера их состоит преимущественно из углеводородов, т. е. соединений, рассматриваемых органической химией.

— Да, да я припоминаю, что это обстоятельство выставляется, как аргумент, сторонниками заноса жизни на Землю из пространства.

Долго еще беседовали путешественники о кометах, самых фантастических и таинственных из всех небесных светил. Между тем "Победитель" быстро летел в пространстве и через несколько часов прошел мимо кометы, которая потонула в солнечных лучах. Впереди опять расстилался бесконечный эфирный океан, черные глубины которого были украшены яркими звездами.

Четыре дня летел аппарат в глубине пространства, не встречая ничего, решительно ничего. Как гигантская серебряная птица рассекал он эфирный океан и кругом было абсолютно пусто.

Как передать это оригинальное и жуткое чувство пустоты? В полной мере его не испытывали ни мореплаватель, у которого всегда остаются перед глазами волны океана с его рыбами и дельфинами, ни даже воздухоплаватель, который может любоваться голубым небом, белыми облаками и далекой, но все же видимой Землей; только в межпланетных черных безднах вполне овладевает человеком пустота.

Однообразие ее утомило и пассажиров быстрой серебряной птицы, так как прошло уже четыре дня после встречи с кометой.

В вагоне царствовала полная тишина. Путешественники выдумывали себе разные занятия, стараясь убить время: Наташа читала увесистый том небесной механики, добросовестно стараясь разобраться в многоэтажных формулах; Имеретинский составлял чертеж какого-то фантастического и, по правде сказать, ни к чему не нужного оптического прибора; Добровольский вычислял орбиту кометы, в уме перемножая трехзначные числа. Около него примостился Флигенфенгер и набрасывал карандашом портрет приятеля.

Но вскоре астроном встал и со словами: "Я сейчас, только новый карандаш возьму", поднялся наверх.

Прошло несколько минут. Флигенфенгер начинал терять терпение.

— Скоро ты? — крикнул он.

Молчание.

— Борис, скоро ты? — вторично позвал зоолог.

— Нет, я больше не могу писать, — послышалось в ответ.

— Отчего? — удивился покинутый художник.

— Кажется Веста!

— Какая там Веста? — сердито воскликнул Флигенфенгер, — иди скорей, надо эскиз кончить.

— Нет, позвольте, — вмешался Имеретинский; — Веста это действительно очень интересно. Я тоже пойду наверх.

— Ничего не понимаю! — в отчаянии промолвил зоолог. — Разве можно с ним рисовать: я только что глаза начал и как раз уловил любопытную черточку, а он — "Веста" какая-то!

Между тем наверху из окна открывалась интересная картина изменившегося звездного неба. Оно стало необыкновенно богато яркими звездами. Всего существует около 20 звезд первой величины в обоих полушариях небесной сферы. Теперь же из одного только верхнего окна было видно не менее сорока светил такой яркости. Некоторые из них медленно перемещались.