Чтение онлайн

— Не томите, рассказывайте уже, — пробую одну из печенек. Ничего так, вкусно. — До вечера нам рассиживаться недосуг.

— Да там, собственно, рассказывать нечего, — Андрей Петрович старательно не смотрит в мою сторону. — Сам знаешь. Батюшка твой, перед смертью своей бесславной, в трактире с наёмным людом всё время проводил. На Изнанку с ними хаживал. Там голову и сложил.

Это что, предложение повторить папашину судьбину?

Но дядя ещё не закончил.

— Только у Виктора даже перстня уже не было, — продолжает он со значением. — Место главы он по старшинству занял. А ты, дорогой племянник, Покровителем избран. У тебя магия, так что Изнанка тебе не страшна.

Оп-па. Так магия мне всё-таки положена?! Интер-ресно.

«Губу закатай, — тут же обламывает раздающийся в голове змеев голос. — У тебя ос-собый с-случай. Копьё не умеет с-созидать. Оно лишь дарует защ-щиту владельцу — и с-смерть его врагам».

Да колоду карт тебе в ж… жилетный карман! А я только размечтался… Но защита — тоже неплохо. Знать бы ещё — до какого предела.

— …до сотни низкоуровневых макров, порой, приносят, а то и поболее, — продолжает тем временем разглагольствовать дядя. — Сдают в гильдию — вот тебе тыща как с куста. А если глубже, да с надёжной командой пойти — то и поболее захватить можно. Но таких ещё подобрать надо, кого попало с собой не возьмёшь.

— То есть, сорок тысяч макров — и долг закрыт? Если я правильно всё посчитал.

Внимательно смотрю на притихшую семью.

Матушка с сестрой сидят, не шевелясь. Их можно понять. С одной стороны, положение безвыходное. С другой — только оправившийся от травм единственный наследник рода опять бросается навстречу смертельной опасности.

Но иного способа решить проблемы на горизонте не видно. А рисковать собой может лишь тот, у кого есть для этого возможности.

То есть я.

— Значит, схожу туда и выясню, можно ли поправить наши дела с помощью Покровителя, — объявляю о своём решении. — Андрей Петрович, вы знаете, где собираются эти охотники?

— Лично не бывал, но могу подвезти. Мне всё равно в Подольск возвращаться, — оживляется родственничек. Ох, что-то тут нечисто, нутром чую. — Могу подбросить, если соберёшься быстро.

— Соберусь, не сомневайтесь. Переоденусь только. Не в домашнем же ехать.

Залпом допиваю остывший чай — и направляюсь в комнату, где очнулся всего-то час назад.

А эта новая жизнь заставляет пошевеливаться. Впрочем, было бы хуже, окажись здесь смертельно скучно. Так что неведомой Изнанкой меня не испугать.

«Мне нужны макры, — сообщает якул. — Много макров. Из монс-стров, живущих на Изнанке. Так ш-што я помогу».

— Ещё б ты не помог, — усмехаюсь. — Ты меня в этот мир притащил — вот и будешь со мной развлекаться.

«Мне обещ-щали, что ты не откажеш-шься. Наш-ш договор меня ус-страивает».

Открываю шкаф, сдвигая в сторону вешалки.

Доволен он… Обещали… Внезапная мысль поражает мозг будто молнией.

— Слышь, пернатый, — продолжаю ковыряться в вещах предыдущего владельца моего нового тела. — В прошлой жизни я… работал на одну особу. Её способность к контролю сделок похожа на твою как две капли воды. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Да, функциональной одежды, прямо скажем, негусто. Хотя вот ту куртку можно позаимствовать…

«Возможнос-сть видеть обман и чес-стнос-сть, карать за первое, одаривая за второе, даровала мне прародительница Гарафена, — отчего-то оскорбляется якул.

Впервые слышу. Выходит, Шаоси тут ни при чём.

«Все твои предш-шес-ственники неруш-шимо с-соблюдали с-свои договорённос-сти, — продолжает шипеть змей. — Даже ес-сли не могли общ-щаться с-со мной. Таков ваш-ш род, яс-сно тебе?»

— Спокойно, Яков. Разве ж я против? — произношу примирительно. — Если за соблюдение договора ещё и награждают, то почему бы и нет?

Пока не слишком довольный моей корыстной мотивацией змей сердито шипит, вынимаю из шкафа вешалку.

Под плотной потёртой курткой висят видавшие виды брюки с прошитыми вставками на коленях и ремень с тусклой пряжкой. На ней угадывается изображение такого же змея, как на моём перстне.

Не покойного ли Кирюхиного отца вещи? А теперь и моего. Что ж, почтим память умершего хотя бы таким способом.

В соседнем ящике нахожу что-то, похожее на исподнее, и переодеваюсь. Куртка чуть великовата, брюки подвернём — в сапогах не видно.

А вон, кстати, и они.

Картонная коробка стоит в самом углу, там, где висела старая одежда. В ней закономерно обнаруживаю кожаные сапоги со всем необходимым. На вид ничего так, только почистить бы надо.

Беру со дна банку с чёрной жирной субстанцией — и нащупываю какие-то предметы, спрятанные под слоем бумаги.

Вытаскиваю на свет.

Странный разомкнутый обруч с маленьким контейнером, надеваемый, видимо, на шею.

И широкая рукоять с выемками под пальцы, рядом с которой лежит раздутая и разорванная на конце трубка. Когда-то они были соединены через шарнир осью, которой теперь нет на месте.

Сломанное оружие?

— Ты никогда не доставал эти вещи… после того дня, — раздаётся рядом, а я чуть не подпрыгиваю от неожиданности.

Предупреждать надо, мать!

— Если бы только у нас был выбор, — Елена Львовна нервно комкает пальцами подол платья. — Я бы ни за что не отпустила тебя. Но ты так мужественно повёл себя сегодня, да и Покровитель помогает…

Она внезапно бросается ко мне и крепко обнимает, зарывшись лицом в воротник рубашки.

— Я желаю тебе успеха, сынок, — произносит невнятно. Через ткань ощущаю горячую влагу. — Нет преграды, способной остановить Островского. И пусть не оставит тебя Покровитель.

Лихой и беззаботный ответ, которым я собирался её успокоить, отчего-то вылетает из головы.

— Я обязательно вернусь, — шепчу ей, обняв. — И больше никакая шваль не посмеет переступить порог этого дома.

Большую часть денег оставляю матери. С собой беру всего пятьдесят рублей.

Потому что прав был их прошлый хозяин: только идиот пойдёт на дело с полными карманами.

Затем мы с матушкой спускаемся вниз.

Кислую физиономию Андрея Петровича при виде моего наряда можно класть в чай вместо лимона.

— Что ж. В текущих условиях, всё в дело годится, — неодобрительно изрекает он. — Отправляемся сейчас же, а то стемнеет скоро.

Татьяна с Еленой Львовной выходят за нами на крыльцо.

Дворник уже распахнул ворота, за которыми стоит дядин двухместный автомобиль, высоко поднятый над просёлочной дорогой.