Чтение онлайн

Не есть ли это шаг к тому недалекому будущему, когда мы, живя в обществе, достаточно богатом, чтобы дать каждому все, в чем он нуждается, все до единого поймем, что наше личное благополучие создается через благополучие всего общества и не может быть достигнуто никакими другими путями?

Эти молодые рабочие, парни и девушки — умелые, знающие, серьезные, полные веры в будущее, строят коммунизм для самих себя — «им жить», как говорили в старину. Разве не принадлежит им право самим выбирать пути в коммунистическое завтра? Они делают это не на ощупь, они не слепы, ленинская партия вооружила их знанием основ общественного развития. Они уже в сегодняшнем дне видят, как умножение именно общественного богатства повышает уверенность производителя в том, что общество выдаст ему его справедливую долю. Видят это в миллионах новых квартир, заселенных рабочими семьями, в растущем изобилии продуктов питания и одежды, в небывало широком доступе для трудовой молодежи к высотам образования и культуры, во множестве справедливых мер партии по ликвидации излишеств.

Прекрасен молодой завод, прекрасен его молодой коллектив. Он насыщает живой плотью затверженную фразу, часто повторяемую без проникновения в смысл: молодежь — наше будущее.

Давайте же больше ей доверять!

Уже простившись с кабельным заводом, мы еще раз любуемся им издалека, с высоты огромных башен волжского шлюза, расположенного в нескольких километрах дальше на северо-запад. Новые заводы, такие, как Рыбинский кабельный или Череповецкий металлургический, по своему внешнему облику воспринимаются не просто как промышленные сооружения. Обозревая их стройные, выдержанные в строгих пропорциях корпуса, размещенные в рациональном, глубоко продуманном порядке, получаешь эстетическое наслаждение, как от произведений искусства.

Что же касается сооружений канала имени Москвы — а Рыбинский район гидросооружения входит административно в систему этого канала, — то их не раз называли как образец архитектурных излишеств. Спорить с этим не приходится. Но если говорить о башнях шлюза у села Переборы под Рыбинском, то они при всей своей величине не производят впечатления несоразмерности, ибо эти башни очень удачно, хочется даже сказать естественно вписаны в окружающую местность.

Видеть их начинаешь издалека. Еще неясные в контурах, еще окутанные туманной дымкой, они манят к себе могучим для человеческой души магнитом громадности и загадочности. Глядя на них, начинаешь понимать, чем привлекает пирамида Хеопса, сооружение рекордной бесполезности и тем не менее одно из популярнейших на земле. Ничто вокруг не притягивает взор с такой интенсивностью. Вы привыкаете к этим башням и, оказавшись перед ними, уже не спрашиваете, нужны ли они. Раз попавшись на глаза, они стали вам необходимы.

А для тех, кто приближается к башням Переборского шлюза по воде, они выглядят воистину, как геркулесовы столбы, воздвигнутые не мифическим, а реально существующим великаном — строящим советским человеком — в память о своем не сказочном, а действительном подвиге [11] .

Шлюз у Переборов — это водная ступенька, помогающая судам шагнуть из Волги в Рыбинское море и обратно. Он уникален по своим габаритам. Разность уровней составляет 18 метров — это высота шестиэтажного дома. Емкость каждой из двух параллельных камер — 165 тысяч кубических метров. Несмотря на такие громадные размеры, заполнение камер продолжается всего 7 минут — на радость и удивление всем судоводителям. Капитаны говорят, что шлюзоваться в Переборах одно удовольствие. И дело не только в скорости, но и в том, что вода поступает в камеру очень равномерно, судно стоит спокойно, его не бросает и не бьет о бетонные стенки шлюза.

Эта плавность заполнения достигнута устройством шестнадцати водопусков, равномерно распределенных по всей площади камеры, а к ним вода подводится по двум параллельным подземным галереям.

На Рыбинском гидроузле, как обычно на внутренних водных путях, жизнь течет в спокойном, на взгляд горожанина, медлительном темпе. На самом деле труд работников гидросооружения полон высокого накала. Кроме пропуска судов, они заняты широким комплексом работ по «поддержанию обстановки». В это понятие входит и обслуживание судоходства, и обеспечение работы турбин гидроэлектростанции, и соблюдение безопасного уровня воды.

С балкона шлюзовой башни нам показывают, где проходило старое русло Волги до сооружения плотины. Вон там тянулось оно, где сейчас плещется широкий искусственный рукав водохранилища, и было в межень таким узким и мелким, что его можно было переехать на телеге.

Гидроузел сыграл огромную роль в развитии прилегающего района: весь Переборский промышленный комплекс возник благодаря гидроузлу. Нам виден поодаль красавец кабельный завод, вон на берегу Волги завод гидромеханизации… А там, у шекснинского устья, высится мощная Рыбинская гидроэлектростанция, питающая током не только рыбинский промышленный узел, но и Череповец и даже более дальние районы. Захудалое село Переборы превратилось в крупный пригород Рыбинска и скоро, вероятно, срастется о ним воедино.

Еще одним «геркулесовым» сооружением может похвастаться Рыбинск. Это крупнейший на Волге элеватор емкостью в 180 тыс. тонн с годовым оборотом около полумиллиона тонн зерна. До недавнего времени Рыбинский элеватор считался самым механизированным в Советском Союзе, но теперь эта честь перешла к новому Московскому элеватору. Однако рыбинский богатырь не смирился: уже утвержден проект его полной автоматизации.

Хозяйство гигантского зернохранилища многообразно и довольно сложно. В небольшой искусственной гавани устроен причал для самоходных барж и других судов-зерновозов. Из трюмов зерно пневматически по трубам поднимается в разгрузочную башню. Сюда же поступает зерно, прибывшее по железной дороге: вагоны загоняются в крытую галерею, зерно сбрасывается в приемный ларь, а из него попадает на транспортер.

У мест разгрузки, у вагонов, ждущих своей очереди, на разгрузочной башне, на крышах транспортерных галерей — всюду мы видим несметные голубиные стаи. Голуби расхищают и загрязняют зерно. Ущерб от них не меньший, чем от крыс. Между тем, если для борьбы с крысами разработаны эффективные методы, то о борьбе с голубями как-то не принято даже и говорить. Понятия из поэтической символики мы с языческой непосредственностью переносим в мир реальных вещей, и голубь становится чем-то вроде священного животного…

Однако не станем делать поспешных выводов. Пусть специалисты выяснят поточнее, какую роль играет эта птица в совокупности различных природных явлений и человеческой деятельности.

Из разгрузочной башни зерно транспортером подается в рабочую или распределительную башню элеватора и по ковшевым вертикальным транспортерам «нориям» переносится наверх, отсюда его направляют на сортировку и в сушильное отделение, если оно нуждается в подсушке. Очищенное и доведенное до кондиционной влажности, зерно попадает на длинный транспортер, движущийся в верхней галерее силосного корпуса, и там ссыпается в силосы, которых более трехсот.

Автоматически действующие приборы позволяют непрерывно контролировать режим в каждом силосе. Показания приборов отражаются на большом центральном пульте в диспетчерской, и здесь мы можем убедиться, что во всех силосах температура держится на уровне 21—22 градусов, в полном соответствии с технической нормой.

С 60-метровой высоты распределительной башни виден как на ладони весь город. Отсюда он тянется много километров на северо-запад вдоль берега Волги; вдалеке виднеются Переборы, сооружения гидроузла, Рыбинское море. А внизу под нами — узор железнодорожных путей, корпуса заводов и фабрик, блестящие ленты асфальтовых дорог и стройки, стройки, стройки…

Едем по хорошей, мощенной булыжником дороге. Справа временами видим Волгу. Она здесь нисколько не величественна — средняя деловито текущая река, вода коричневатая, попадаются небольшие островки, берега то травянистые, то песчаные, местами обрывистые, по берегам сосновые боры.

Приближаемся к Угличу.

Воображение уже рисует мрачные обомшелые стены средневековых крепостей, решетчатые окна боярских теремов, мерещатся глухие закоулки княжеского двора и «мальчики кровавые в глазах»… Вдруг вместо всего этого на самой окраине Углича видим высокие производственные здания из серого кирпича. Мощный динамик с железного, покрытого алюминиевой краской столба громогласно и со всей серьезностью советует нам: «Товарищи, проверьте ваши часы». Действительно, 12 часов сегодняшнего дня!