Чтение онлайн

Вера Григорьевна еще с вечера уехала на турбазу, где она по совместительству работала уборщицей, и до сих пор не вернулась. Наверно, будет там жить, пока не утихнет шторм, — ведь она добирается на глиссере, а какие теперь глиссеры.

День выдался прохладный, солнце изредка проглядывало из-за густых облаков и опять пряталось, так что и загорать было невозможно. Костя после завтрака взялся за книжку «Старосветские помещики», которая неизвестно почему валялась без корочек на окне: Вера Григорьевна была малограмотна и книг не читала. Люся села с Николкой за стол складывать карточные домики.

Часа через два ей это надоело, и она отобрала у Кости «Старосветских помещиков» и заставила его развлекать Николку.

Но за книжкой Люсе вдруг полезли в голову некурортные мысли о работе. Она вспомнила конструкцию последнего редуктора, который выполнила для новой машины. На семнадцатой странице слова вдруг потеряли смысл, расплылись, и на их месте возникали контуры сборочного чертежа — ее последней работы перед уходом в отпуск. И Люся ясно увидела, что она выбрала неудачный, усложненный вариант… Можно было сделать проще и надежнее.

Люся отложила книжку и вскочила с кровати.

— Костя, я — бездарь, — объявила она.

— Ничего, — утешил Костя, — бездарям тоже иногда везет в жизни. Ты вот, например, очень удачно вышла за меня замуж.

— Костя, я — серьезно.

Костя не был настроен на серьезные разговоры. Он учил Николку играть в дураки и как раз обдумывал, как лучше ему поддаться, потому и замедлил с ответом.

— Почему ты молчишь? Тебя не интересуют мои душевные переживания? — крикнула Люся.

— Переживания интересуют, а капризы нет.

— Ах, капризы, — окончательно разобиделась Люся. — Конечно, по-твоему, это капризы.

— Ну, вот, я дурак, — объяснял Костя сыну.

— Я давно это заметила, — сказала Люся, придав Костиному сообщению более широкий смысл.

Костя пристально поглядел на нее и отложил карты.

— Люся, что с тобой?

— Извини меня, Костя, — сказала Люся, прижавшись щекой к его груди. — Этот шторм… И потом я сделала слишком сложный корпус редуктора, там можно было обойтись без приливов.

— Но они, возможно, еще не сдали чертеж.

— Ты думаешь? У нас нет ни клочка бумаги.

— А вот, — Костя поднял с полу кусок серой бумаги из-под сыра. — Иван Петрович говорит, что в войну они выполняли все чертежи только на такой бумаге.

— Давай. И карандаш… Николка, где твой карандаш?

— Он под кровать закатился.

— Достань! — крикнула Люся.

Николка достал карандаш. Костя очинил его перочинным ножом. И Люся уселась за столик с камышовыми ножками чертить упрощенный вариант корпуса для редуктора, а Костя стал вполголоса читать Николке «Старосветских помещиков». Но Николке повесть не понравилась.

— Давай лучше еще поиграем в дураков, — предложил он.

Сделав эскиз чертежа и сочинив письмо главному конструктору, Люся помчалась на почту. Она захватила с собой и авоську, пообещав зайти на рынок и принести чего-нибудь вкусненького. Костя в ее отсутствие немножко вздремнул, строго-настрого приказав Николке ни на шаг не отлучаться со двора.

— Ладно, — благонравно пообещал Николка, — я никуда не пойду, я с Женей буду играть.

— Ну, смотри, — угрожающе сказал папа. — И разбуди меня, когда увидишь маму.

Николка убежал во двор играть с Женей, который приехал со своим папой из Ленинграда и жил в доме напротив. Этот папа научил их играть в чижики, и Николка так увлекся, что прозевал мамино возвращение.

Костя спал в этот раз чутко, он сам услыхал Люсины шаги, тотчас же схватился за книжку и лениво отвел руку с книжкой в сторону, как бы по случаю Люсиного прихода. Однако он тут же прекратил свою демонстрацию бодрствования и с удивлением уставился на Люсины покупки.

В авоське не было ничего неожиданного: помидоры, яблоки, картошка. Но в другой руке Люся держала довольно большой ящик со щелями и с кожаной ручкой — в таких ящиках возят фрукты.

— Костя, — весело заговорила она, прежде чем он сумел сформулировать свой вопрос относительно этого ящика, — ты знаешь, что я придумала? Мы увезем в Москву килограммов двадцать яблок. Понимаешь, так удачно получилось: прихожу на базар, а там продают эти ящики и за ними чуть ли не очередь, очень быстро разбирают. Но я все-таки успела ухватить.

Глаза у Люси так и светились самодовольством, она ужасно гордилась своей практической смекалкой и, кажется, этого же ожидала от Кости.

Но он молчал. Люсю уязвило это молчание.

— Все везут с юга яблоки, — добавила она еще один убедительный довод. — Их отправляют в посылках.

— Куда везут? — спросил Костя с выразительным ударением на слове «куда». — Куда отправляют?

— Ну, я видела на Сахалин отправляли, — простодушно объяснила Люся. — В Иркутскую область, в Вологду…

— Вот именно, — перебил Костя, — в Вологду. На Сахалин. А ты собираешься везти яблоки в Москву, где их и так полно в магазинах.

— Ты просто ничего не понимаешь в таких делах, — отбрила Люся. — В магазинах они дороже. И нам ведь не придется платить за пересылку, мы повезем их с собой.

— Правильно, — согласился Костя. — В чемодан набила двадцать килограммов тряпок, в ящик наберешь двадцать килограммов яблок. Не тебе таскать.

— Ты сегодня просто несносный, — с раздражением проговорила Люся.

Вероятно, размолвка зашла бы далеко, если бы в этот довольно критический момент не прибежал с улицы Николка.

— А Женька с отцом пошел на Ежик гулять, — не без намека сообщил он.

Костя охотно воспользовался громоотводом.

— Пойдем, Люся, и мы погуляем, — как ни в чем не бывало предложил он.

Но Люся посчитала себя невинно пострадавшей и потому так легко не сдалась.

— Идите вдвоем. Я останусь дома.

— Но почему… — Костя явно раскаивался в том, что разочаровал Люсю в ее затее: так и так придется ему таскать эти яблоки. — Может, я и не прав. Действительно, здесь дешевле.