Чтение онлайн

И хнычущий Николка был водворен на свою раскладушку. Костя лег добровольно. Он охотно бы поболтал с Люсей или хотя бы поиграл в карты, но она сказала:

— Под дождь хорошо спится.

И быстренько притворилась спящей.

Костя, разумеется, знал, что она притворяется, но не стал препятствовать. Может, ей хочется просто послушать дождик и подумать о чем-то своем. Костя придерживался того редкого ныне мнения, что и в браке у человека должно оставаться хотя бы пять процентов личной свободы.

Люся надеялась, что к утру дождь перестанет. Она несколько раз просыпалась ночью и прислушивалась — не перестал ли. Где там. Под утро стало окончательно ясно, что он зарядил всерьез.

Люся смотрела через окно, по которому обильно текли дождевые струи, на безрадостный серый рассвет и терзала себя самыми жесткими упреками. Почему она такая бестолковая? Все делает наоборот, неразумно, нелепо, глупо! Набила чемодан бесполезными вещами, а потом отправила домой плащи как раз перед ненастьем. Купила этот дурацкий ящик для яблок. И еще гордилась, балда этакая!

Люся едва не застонала от досады, вспомнив, как она свернула все плащи один за одним, потом завернула их в простыни и всунула в наспех сшитый мешок для посылки. Теперь они в багажном вагоне едут в Москву. А здесь хлещет дождь. И к завтраку нет ни куска хлеба.

Эта новая неприятность подняла Люсю с постели. Она старалась встать тихо, чтобы не разбудить Костю, но скрипучая кровать (в Джубге, наверно, все кровати были скрипучие) предательски выдала намеренье своей временной хозяйки. А может, даже Костя проснулся и не от скрипа: больше полсуток в постели провел — куда же еще спать?

Вставать он не спешил. Закурил, закинул руку за голову и наблюдал, как Люся одевается. Она торопилась, либо нервничала — Костя сразу не мог понять. Вывернув руки назад, долго не могла застегнуть лифчик, потом платье напялила задом наперед, принялась раздраженно его стаскивать и увязла.

— Торопишься захватить на пляже лучшее место? — поинтересовался Костя.

Люся дернула платье, оно жалобно затрещало по швам, но Люся высвободилась. У нее было красное сердитое лицо, нимало не расположенное к шуткам.

— У тебя игривое настроение? — спросила она.

Люся взяла пляжную сумку (сумка не промокаемая, можно хлеб донести сухим), положила в нее кошелек, стала повязывать перед зеркалом платок.

— Далеко собралась? — спросил Костя.

— За хлебом.

— Надень плащ.

Люся покончила с платком, направилась к двери, не отреагировав на Костин совет.

— Люся! — окликнул он настойчиво.

Она обернулась.

— Ну?

— Почему ты идешь без плаща?

— Иду и все, что ты привязался…

— Люся!

Тогда она, прямо глядя ему в лицо, очень спокойно объяснила:

— У меня нет плаща. И у тебя. И у Николки. Я все три отправила посылкой в Москву.

— Как отправила? — не понял Костя. — Зачем?

— Обдуй папиросу! Пепел упадет на постель.

— Зачем ты это сделала?

— Чтобы легче было носить чемодан. Ты ведь сказал, что я набрала двадцать килограммов…

— Что ты выдумала! — вскакивая с постели, прикрикнул Костя. — Ничего я такого не говорил!

— Нет, говорил!

— Ну, и говорил, так просто без умысла брякнул. Разве из-за этого нужно было в дождь отправлять плащи?

— Дождя еще не было, — пояснила Люся.

— Это просто какое-то сумасбродство. Ты хоть бы посоветовалась… Это же глупость: отправлять плащи!

— Ну да, теперь я виновата. Ты всегда считаешь, что я виновата.

— А кто же? — крикнул Костя.

Но он мог хоть сорвать свой голос. Люся-то знала — кто. Нечего было жаловаться на тяжелый чемодан.

Дождь лил весь день. И еще ночь. И еще день. Как в Индии, где (Люся это читала) дожди идут целые недели и даже месяцы. Но в магазине, когда Люся, взяв хлеб, вместе с другими курортниками дожидалась от дождя хоть маленькой паузы, чтобы добежать домой, говорили о сроках ненастья вполне конкретно. Дождь будет идти три дня, или шесть, или девять. Дальше никто не загадывал, так как почти все собирались уехать, если небо не прояснится через три дня.

Дождливые дни тянулись в два, может, даже в три раза длиннее недождливых. Люся давно перечитала «Старосветских помещиков», Костя тоже, Николка научился играть не только в дурака, но и в Акульку и в свои козыри. Он оказался весьма даровитым в освоении картежных премудростей, и Костя хотел было просвещать его дальше, но Люся запретила. Они даже по этому поводу поссорились. Впрочем, ссорились и по другим поводам, ссорились, мирились, раскаивались и все начинали сначала: времени было достаточно.

Изнывая от скуки, Костя решил отправиться в библиотеку, достать какого-нибудь чтива. Одну вылазку он предпринял, но библиотека в этот час не работала. А потом так совпадало, что как раз в часы ее работы дождь развивал максимальную интенсивность.

Вера Григорьевна приехала со своей турбазы в открытой грузовой машине, простудилась, и у нее болели плечи и шея, так что она не могла повернуть голову. Люся ставила ей горчичники. Она, впрочем, и сама неумеренно чихала. Костя обманом улизнул из дому в аптеку, промочил ноги, промок сам, и теперь они вместе ели сульфодимезин и по очереди нюхали ментоловый ингалятор.

Так прошло три дня. В третий день, по предсказаниям курортных старожилов, дождь обязан был прекратиться, если только он не собирался прополаскивать Джубгу еще три или еще шесть дней.

Люся то и дело отдергивала занавеску и смотрела на небо, хотя и через занавеску отлично было слышно дождевое буйство. Она все ждала, что небо посветлеет. Костя смотрел на будущее более мрачно, он не верил в близкую перемену погоды.

— Что там, сияет яркое солнышко? — спрашивал он Люсю, когда она отступала от окна и ложилась в свою отсыревшую постель.

— Подожди, — одергивала его Люся. — Трое суток — это будет вечером, и тогда дождь перестанет.

Она страстно захотела, чтобы дождь перестал, и мысленно умоляла: «Ну, дождичек, ну, миленький, ну, довольно!» Это будет ужасно, если дождь к вечеру не перестанет. Ведь Косте надо идти на проверку очереди за билетами на поезд. Сегодня — проверка, а завтра привезут и сами билеты, в Джубге железнодорожная касса работает раз в неделю.

Люся с Костей решили брать билеты на самый ближайший день. Записались они на третье сентября, но теперь мечтали уехать как можно скорее, как только удастся взять билеты, просто сил не было выносить дальше зловредную погоду.