Чтение онлайн

Интересно, где его комната?

Мысль приходит сама собой, незваная, настырная. Я тут же кусаю губу, пытаясь прогнать её.

— Ладно, разбирайся сама! — Алиса вскакивает. — Через пятнадцать минут на выход — покажу тебе пляж!

Дверь захлопывается.

Я остаюсь одна посреди этой роскоши, медленно опускаясь на край кровати. Пальцы тонут в покрывале — оно холодное, шёлковое, чужое.

За окном кричат чайки. Где-то внизу плещется море.

А я думаю только об одном:

Что я здесь делаю? Я будто в сказку про Золушку попала. И там всё закончилось в двенадцать часов ночи. И надо об этом не забывать, — напоминаю себе.

Поднимаюсь и заставляю себя переодеться. Я бы лучше остаток дня провела в комнате, чтобы прийти в себя после перелёта, но Алиса она неугомонная. Противостоять ей — всё равно, что противостоять буре. Поэтому я решаю переодеться.

Стою перед зеркалом в гардеробной, пальцы дрожат на застёжке жёлтого бикини.

— Арина, ты там застряла? — голос Алисы доносится из коридора.

— Выхожу!

Я набрасываю поверх лёгкую тунику из полупрозрачного шифона — хоть какая-то защита от южного солнца. Кожа у меня белая в отличие от Алисы. Это у неё загар вообще не сходит с её идеального тела. А я знаю себя, стоит только чуть дольше на солнце побыть и буду красная как рак. Надеваю шляпу с широкими полями. Ну вроде бы готова. Хотя ужасно стесняюсь своего тела. У меня бёдра шире, чем у Алисы, и грудь больше. Это она как модель, стройная и изящная, а я обычная.

Алиса уже ждёт у двери в красном бикини, сверкая золотым загаром.

— О, а мне нравится! — она крутит меня за руку, оценивая наряд. — Но зачем эта тряпка?

— Солнце... — лепечу я.

— Бред! — Алиса хватает меня за руку и тащит по мраморной лестнице.

Молохов сидит на террасе, залитой солнцем. В его руке — бокал с чем-то янтарным, лед звенит при каждом движении. Он в белых льняных штанах и рубашке, расстёгнутой до середины груди. Тоже уже переоделся.

— Пап, мы идём на пляж! — Алиса звенит, как колокольчик. — Иди с нами!

Нет. Нет. Нет.

Я сжимаю пальцы в кулаки, мысленно умоляя его отказаться.

— Хорошая идея, — его голос звучит спокойно, но глаза — эти серые, пронизывающие глаза — скользят по моей тунике, будто видят сквозь неё.

Моё сердце замирает. А я так хотела искупаться в тишине и без стеснения, а теперь вряд ли смогу. Молохов встаёт со своего плетёного кресла. И присоединяется к нам. Или вернее, мы к нему. Потому что он ведёт нас к пляжу, а мы следуем за ним.

Тропинка петляет между скал, обдуваемая солёным бризом. Молохов идёт впереди, его спина напряжена под тонкой тканью рубашки.

— Вот он! — Алиса взвизгивает от восторга.

Пляж — крошечный кусочек рая, зажатый между скалами. Вода здесь такая прозрачная, что видно каждый камешек на дне.

— Раздевайся! — командует Алиса в естественной ей манере, сама уже скинула полотенце и бежит к воде.

Я стою как вкопанная, чувствуя его взгляд на себе.

— Что-то не так? — Молохов подходит так близко, что чувствую его дыхание на своей коже.

— Нет... просто...

Он не дожидается ответа. Спокойными движениями снимает рубашку. Его тело идеальное: рельефные мышцы, золотистая кожа, тонкие шрамы, придающие ему опасный шарм, тату на плече и груди.

Я не могу отвести глаз, когда он поворачивается спиной. Узкая талия, сильные плечи, и...

— Арина? — Алиса машет мне из воды. — Ты присоединяешься?

Я глубоко вдыхаю и сбрасываю тунику.

Вода тёплая, но сначала кажется холодной, когда я вхожу в неё. Но это ничего по сравнению с тем, как горят мои щёки. Я тут же окунаюсь, чтобы побыстрее зайти в воду. И скрыть своё тело под водой от его глаз.

Когда я выныриваю, он стоит по пояс в воде всего в метре от меня.

— Плавать умеешь? — его голос низкий, только для меня.

— Да, — киваю.

А когда наши взгляды встречаются, я вижу в его глазах интерес. Или, мне кажется? Алиса смеётся где-то рядом, плещется в воде.

Молохов подходит ко мне, я интуитивно делаю шаг назад.

— Не бойся, — говорит он тихо, протягивает руку и поправляет мой бюстгальтер. Оказывается, он слетел, и я стояла перед ним с почти голой грудью.

— Повернись, застегну.

Я поворачиваюсь, прижимая чашечки к груди и сгорая от стыда, а он умело застёгивает верх купальника.

— Ещё раз будешь сверкать грудью передо мной, окажешься в моей постели, только в этот раз я не отпущу, — шепчет он на ухо. Сжимает мои плечи и отпускает.

Вода внезапно становится ледяной. Его слова обжигают сильнее, чем средиземноморское солнце. Я отплываю, стараясь сделать это естественно, будто просто решила сменить положение. Но сердце колотится так, что, кажется, его стук слышно даже Алисе, которая плещется в паре метров от нас.

— Арина, ты чего такая красная? Уже обгораешь? — Алиса щурится, подплывая ближе.

— Нет, просто... вода прохладная, — вру я, чувствуя, как Молохов наблюдает за мной с тем же выражением, с каким кот следит за мышкой.

— Дурочка, оно же как парное молоко! — Алиса брызгает в меня водой и смеётся.

Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но губы не слушаются. Его слова звонят в ушах, как набат:

«Окажешься в моей постели, только в этот раз я не отпущу».

И я понимаю, что он не шутит.

И самое страшное — часть меня хочет проверить, насколько он серьёзен.

— Пап, а дай нам свой крем для загара! — Алиса выныривает рядом с ним, хватает за руку. — Арина вся белая, сгорит за пять минут.

Молохов молча выходит из воды. Капли стекают по его спине, играют на рельефных мышцах. Он проходит мимо нас не оглядываясь. Уверена, он знает, насколько хорош.

— Для меня папа — эталон настоящего мужчины, — неожиданно выдаёт Алиса, глядя ему вслед. — До сих пор жалею, что мама с папой развелись.

Смотрю на Алису, наверно, она до сих пор переживает развод родителей. Я бы переживала. Хотя у самой ситуация похожая. Только вот моего отца не вернуть и не увидеть больше. Развод всё же попроще, тем, что папа хоть иногда появляется в твоей жизни.

— А из-за чего? — интересуюсь я.

— Не знаю. Мама не любит об этом говорить, но я точно знаю, что она бы с удовольствием всё вернула. Но папа у меня такой: если принял решение, то ты хрен переубедишь его. — Она смеётся. — Он всегда был таким — все женщины вокруг него сходят с ума. Но он ни с кем не задерживался надолго после развода. Я думаю, мама просто сильно ревновала, поэтому они развелись. Ей с отчимом спокойнее. На его пузико мало кто позарится.