Чтение онлайн

Погрузившись в темное нутро тоннеля, Димостэнис почувствовал, как его охватывает дрожь. Здесь все было напитано силой. Мягким толчком энергетика земли напомнила об их заключенном союзе. Обняла, лаская, проникая под кожу, вошла в кровь. Он отдался этому сладкому чувству, вновь погружаясь в самое сердце стихии, сливаясь с ней, становясь единым целым. Пришлось до крови прикусить губу. Боль вернула ясность сознания. Димостэнис почти вывалился из тоннеля, разрывая связь, едва сдерживая стон разочарования.

Перед глазами расстелилось небольшое плато и прозрачное озеро, притаившееся среди камней. Вода была настолько ледяной, что сводило зубы, но это не помешало всем пятерым броситься в нее с головой, смывая с себя грязь и вонь.

Отойдя немного от кромки воды, Димостэнис разжег огонь. Он все еще находился в эйфории от пробуждения в себе той частички стихии, которая с недавнего времени жила в нем. Найти вторую похожую искорку было не сложно. Она встрепенулась, забилась в крови, заиграла на пальцах серебряными всполохами, которые ударившись о камни, вспыхнули языками огня.

— Невероятно! — Стэл стоял в двух шагах, жадно наблюдая за манипуляциями командира. В его глазах отражалось пламя, почти заполонив собой всю радужную оболочку. — Не думал, что возможно разжечь костер на голых камнях.

— К сожалению, он не будет гореть сам, — Димостэнис легко улыбнулся, — его надо поддерживать своей энергетикой. Вы поможете мне, Грегори? Мы с вами единственные, кто владеет этой стихией.

— Конечно, сэй! — лейтенант осмелел и протянул руку, пробуя огонь на ощупь.

— Тогда будем по очереди дежурить около него, по крайней мере, пока не обсохнем сами, и не высохнет одежда.

Остальные расселись вокруг костра, ловя его жаркое дыхание. Достали из сумок провизию и быстро перекусили.

— Я дежурю первым, — произнес Дим, когда поели и стали устраиваться на сон.

Спать совсем не хотелось, терзали мрачные мысли, не давая покоя. Он смотрел на яркое танцующее пламя, пытаясь найти ответы на свои бесконечные вопросы.

Откуда у отца могла быть эта карта? Когда Лауренте Иланди уходил с севера после подавления бунта, были всего лишь наспех сколоченные сооружения, которые помогли выстоять в решающем бою. Это уже после появился и замок, и толстые стены, и подземные ходы.

Такой важный документ, как чертежи секретных тоннелей, не может быть у кого попало. Например, только у начальника гарнизона или самого наместника.

После того как бывший император одобрил союз отца с его избранницей, никому неизвестная дочь обычного гарнизонного офицера стала чуть ли не принцессой севера. А все родственники серьезными предпринимателями и владельцами заводов. Конечно же номинально, так как все их приобретенное имущество принадлежало Дому Иланди. Отец регулярно каждый ар ездил проверять хозяйство семьи. Даже когда он отдал имение в управление младшему сыну, все дела на севере всегда вел сам.

Дим задумчиво протянул руку к пламени и потянул за один из языков, накрутив нить на пальцы. Огонь протестующе зашипел, больно ужалил, соединившись вновь в одно целое. Одаренный недоуменно посмотрел на свою ладонь, на которой остался красный след ожога, перевел взгляд на пламя. Стихия была цельной, не разделенной на нити силы. Он огляделся и понял, что все вокруг для него представляется таким же. Нет привычной энергетической вязи, которую можно было брать и трансформировать в хьярт. Единое полотно мироздания.

Димостэнис тряхнул головой, вновь отрешаясь от всего, продолжая следовать за своими мыслями.

… - Или кто-то хочет скрыть другое преступление: например, продажу больших партий железа обходными путями. Большие чиновники с неофициальными визитами…

Мог Лауренте Иланди быть этим самым большим чиновником? Конечно, мог. С большой вероятностью это он и был. В последний раз отец ездил на север незадолго до праздничного шествия императора.

Что Пантерри хотел такого страшного рассказать ему? Что скрывают эти приюты, один из которых опять-таки же здесь, совсем рядом с Эшдаром, на самой границе с Мерзлыми Землями?

Может там изготовляют тот самый порошок? Который упаковывают в стальные шары, а потом устраивают государственные перевороты?

Строптивый император, потеря контроля и власти, а потом БАХ…, впрочем, нет. Все началось гораздо раньше. С яда. И убийства его величества Стефана.

Кирпичики новых знаний один за другим вставали на свои места, выкладывая фундамент правды, которую он так долго искал.

Император возжелал играть в свои игрушки сам и стал неугоден. Попытка убийства, взрывы башен, запланированный переворот и смена власти. Лишь одно препятствие встало на пути честолюбивым планам. Ненавистный главный советник.

Кстати, почему советники после того как он обнародовал свод, больше не пытались разделаться с ним? Из-за его новой ауры? И что она ему дала? Кроме личной уверенности и удовлетворения от ощущения полноценности дара.

Димостэнис скривил губы.

Они-то этого не знают. И они его боятся.

Самонадеянно.

Нельзя было не признать, что в его кладке не хватает еще многих кирпичиков.

Так главный советник просидел несколько сэтов, пока не решил, что и ему пора немного отдохнуть перед дальнейшей дорогой. Он разбудил Стэла и, сдав дежурство над стихией, лег спать.

Проснувшись, Димостэнис понял, что замерз. Открыл глаза, сел. Огонь не горел. Остальные тоже уже не спали, зябко ежась и кутаясь в куртки.

— Что случилось? — обратился он к лейтенанту.

— Простите, сэй, — смущенно произнес тот, — я сам не понимаю. Огонь как будто, он… меня не слушался, — Стэл поднял на Дима глаза, в которых плескалось море изумления, — не принимал меня. Он не разъединялся на нити, и я никак не мог подступиться к нему. Потом и вовсе рассыпался на искры и исчез.

— Ладно, — махнул рукой Иланди, — сейчас согреемся.

Наспех перекусив, они отправились в путь. Вскоре дорога начала уходить вверх. Приходилось прилагать куда больше усилий, чтобы поддерживать заданный темп. Чем дальше они шли, тем сложнее становилось дышать, голова кружилась, кровь билась в виски. Уши закладывало. Так, что иногда не слышно было сзади идущего товарища.

— Мы почти на месте, — подбадривал Димостэнис свое воинство. Он оказался прав, выбрав именно их для этого похода. Если уж привычным к высоте и перепаду давления «летунам» так было тяжело, как бы себя чувствовали здесь другие!