Чтение онлайн

— Тебе хорошо? — спросил Старк.

— Еще бы!

— Вот, старик, это и есть настоящая жизнь, — поучительно сказал Старк. — И ни на какую другую я ее не променяю. А ты?

— И я нет… Старк, знаешь, чего тебе не хватает? Ты — техасец, а у техасца нет чувства юмора.

— Почему? У меня чувство юмора есть.

— Есть, конечно. Оно у всех есть. Только у тебя оно не того разлива. Слишком густое. И у тебя всё в кучу — и гордость, и юмор. Без нормального чувства юмора человек, у которого есть гордость, и до тридцати не дотянет — сам себя угробит. А возьми, к примеру, меня. У меня чувство юмора то что надо. И потому я могу заставить тебя сделать что угодно.

— Если сам не захочу, ни хрена ты меня не заставишь, — сказал Старк.

— Ты уверен? — коварно подначивал Тербер. — Хочешь, поспорим?

— А чего, давай!

Хитро усмехаясь, Тербер допил виски. Потом выпрямился и позвал:

— Роза! Э-эй!

Роза, нахмурясь, снова подошла к стойке.

— Разорался. Чего ты от меня опять хочешь?

— Еще глоток виски, малышка. Больше ничего. Плесни мне в стаканчик.

— Чарли проси. Он тебе плеснет.

— Ну его к черту! Хочу, чтобы ты.

— Ладно. Только время на тебя зря трачу. Пиво еще будешь? Принести?

Тербер посмотрел на свою бутылку пива.

— Да, принеси. Это вылей в ведро. Принеси холодного.

— От тебя одни хлопоты. — Роза улыбнулась.

— Ты так думаешь? Роза, а приятеля твоего как зовут?

— Пошел к черту!

— Он из какой части?

— Я сказала, пошел к черту!

— Знаешь, почему я тебя позвал? Чтобы посмотреть, как ты потом пойдешь назад. У тебя, Роза, попка — загляденье.

— Я замужем, — с достоинством сказала Роза, подразумевая, что у нее есть постоянный хахаль. Но было видно, что она польщена.

— Как же все-таки зовут твоего приятеля?

— Дурак! — взорвалась Роза. — Заткнись! Иди к черту!

— Моя фамилия Берни, — пройдя к ним через зал, объявил артиллерист. — Штаб-сержант Айра Берни, восьмой артиллерийский полевой. Еще что-нибудь интересует?

— Пожалуй, — задумчиво сказал Тербер. — Сколько тебе лет?

— В июне будет двадцать четыре. Что еще?

— Молоденький. Для твоего возраста у тебя уж больно роскошная любовница.

— Не жалуюсь, — сказал штаб-сержант. — Менять пока не собираюсь. Что еще?

— Еще? Может, не откажешься выпить со мной и моим другом?

— Это всегда пожалуйста.

— Роза, золотко, налей ему, — распорядился Тербер.

— Мне виски, — сказал штаб-сержант.

Роза налила ему виски. Тербер заплатил. Штаб-сержант выпил залпом.

— Ладно, будь здоров, еще увидимся. — Показывая, что разговор окончен, Тербер повернулся к ним спиной. — Счастливо погулять, — бросил он через плечо и начал разговаривать со Старком.

Роза и штаб-сержант на секунду остолбенели. Потом пошли вдвоем назад к своей кабинке. Сев за стол, они о чем-то яростно заспорили, а три кореша Айры Берни внимательно слушали.

— Ты что, ополоумел? — сказал Старк. — Хочешь, чтобы драка началась?

— Я никогда не лезу в драку первым.

— Зато дерешься, наверно, до последнего.

— Ни в коем случае.

— Что, будем брать его прямо сейчас?

— Кого брать? Куда?

— Твоего лучшего друга. Штаб-сержанта.

— Ты это о чем? — недоуменно спросил Тербер. — А-а, я забыл. Ты же техасец. Кстати, техасец, я слышал, ты классно стреляешь. Это правда?

— Приклад от дула отличить могу, — сказал Старк.

— Хочешь, постреляем на пару? Маленькое дружеское пари. На сотенку, а?

Старк полез в карман.

— Ставим поровну?

Тербер ухмыльнулся.

— Я готов. — Старк вытащил из мятой пачки десятку и три бумажки по доллару, остальное бросил на стойку. — Здесь сотня. Могу хоть сейчас.

Растрепанная, сложенная пополам пачка — в основном из пятерок и мельче — была довольно пухлой.

Тербер наклонился, рассматривая деньги.

— Ого! Оказывается, наш техасец подсобрал себе большую денежку. Как, техасец, приятно быть богатым?

— Тут рядом есть тир, — сказал Старк. — Или можем пойти на Хоутел-стрит к Мому. Отсюда пять минут ходу.

— Тир — это не стрельбище. В тире каждый дурак может.

— Либо мы спорим, либо нет. Клади деньги или не вякай!

— Ребенок ты, техасец. Кому я говорил, что могу вертеть тобой, как хочу? Мне только захотеть, и ты сейчас побежишь бить морду всей этой артиллерии. Не суйся ты со своим тиром, я же тебя одной левой обштопаю. Будь умницей, мальчик, спрячь денежки в карман. Как я, на Гавайях стреляют от силы человека два-три.

— Если я сам не захочу, ты меня ничего не заставишь, — упорствовал Старк.

Тербер постучал пальцем себе по виску.

— Учись соображать, техасец. Главное — это соображать и не терять чувства юмора. Под моим руководством ты бы за три месяца выбился в офицеры.

— На черта мне в офицеры?! — возмутился Старк. — Ты меня не оскорбляй! Я, старшой, и без этого проживу. Как-нибудь не пропаду.

— А вот тут ты, техасец, не прав. Я же тебя, дурака, чему пытаюсь научить? Главное — результат. Сам не захочешь, никто твою гордость не оскорбит. А офицера я бы из тебя сделал в два счета.

— Обойдусь без твоих одолжений.

— Так как, техасец, не раздумал со мной стрелять?

— Хоть сейчас.

— Отлично. — Тербер хитро усмехнулся. — Тогда идем к Мому. По десять выстрелов в любую карту из колоды. Оба ставим по сто зеленых. Залог сдадим на хранение Мому. — Он презрительно швырнул под нос Старку его влажную от пота пачку. — Спрячь, пока не сперли.

Старк добавил к сотне отложенные тринадцать долларов и начал запихивать разбухшую пачку в карман брюк. Пока он возился с деньгами, возле стойки вновь появилась Роза: она шла принимать очередной заказ, и ее бедра соблазнительно покачивались в такт шагам.

Когда она поравнялась с ними, Тербер внезапно нагнулся с табурета и легонько ущипнул ее. Роза застыла как вкопанная, потом развернулась и занесла руку для удара. Тербер спокойно, даже не сдвинувшись с места, поймал левой рукой ее запястье. Она по-кошачьи выбросила вперед свободную руку, нацелив длинные, красные как кровь ногти прямо ему в лицо. Тербер, улыбаясь, так же спокойно перехватил ее руку своей правой. Вытянутыми крест-накрест руками он удерживал Розу на расстоянии от себя и вызывающе ухмылялся.