Отражения
Шрифт:
Впрочем, если бы он принялся на ком-то тренироваться, едва ли командор бы это оценила.
— Это… не входило в план, — с трудом произнес он.
— У тебя был план и для этого тоже? — со смесью ужаса и восхищения спросила она и обернулась на кровать, а затем снова к нему. — С ума сойти! Расскажешь?
— Порча, — кивнула Сайдири и с трудом подавила зевок. — Я от нее почти не страдала, — она зевнула снова и на этот раз даже не стала с собой бороться. — Мне нужно отдохнуть. И, во имя песков Кафира…
— …держи руки при себе, Ланн? — наблюдая за тем, как она складывает лекарства обратно в мешок, усмехнулся он. — Я понял и с первого раза. Прости, это было… неуместно.
— И ты меня прости, — Сайдири на секунду подняла на него темные глаза, а затем снова отвернулась. — Чувствуй себя как дома.
— Это легче, чем ты думаешь.
Развернув спальник и осторожно вытянув раненую ногу, Ланн уселся, прислонившись спиной к сундуку, и сделал вид, что его лук нуждается в срочном профилактическом осмотре. Сайдири улеглась на шкуры у стены, но пояс с ее оружием остался висеть на каменном выступе, и дышала она вовсе не так ровно… Ланн отложил лук и присмотрелся: командор то и дело двигалась, хмурила брови, сжимала пальцы — она видела беспокойные сны. И не видела их ни разу за те четыре дня, что они возвращались из Долины Храмов?
Святые Праведники! Она не проснулась, когда он по глупости прикоснулся к ней — она вообще не спала! Ланн не задумывался, как она оказалась в Долине раньше него, учитывая, что он передвигается в два раза быстрее, но теперь это очевидно — она просто не останавливалась, чтобы отдохнуть! И на исходе девятого дня практически ничего не соображала… удивительно, что у нее вообще осталась какая-то энергия к этому времени!
Но если она не доверяла ему настолько, что предпочитала в его присутствии не спать, то сейчас-то что изменилось?
Ланн откинул голову назад, рог громко стукнул о крышку сундука. Заранее скорчив виноватую гримасу, он повернулся в сторону спящей, но она даже не пошевелилась, только зрачки под веками беспокойно двигались из стороны в сторону.
Она спит крепко. Но только здесь — за полосой ловушек и под пятью футами камней.
Тяжело вздохнув, он потянулся вправо и нашарил среди бумаг тяжелую черную книгу в дорогом кожаном переплете. Не то чтобы Ланна очень интересовало искусство войны зловещего гнома, но спать не хотелось, а это единственная книга здесь, которую он вообще способен читать. Спустя пару страниц Ланн высоко оценил непревзойденные навыки рыцаря Деренге в области навевания скуки — иначе как под тонизирующим воздействием плети читать это невозможно. Впрочем, сон как рукой сняло, как только из-под плотных страниц выпало пожелтевшее письмо.
Ланн с трудом разбирал курсив, но письмо было написано рукой гнома с самым разборчивым почерком в мире. После официального приветствия и подобающих случаю, но довольно сухих слов благодарности за обращение, Ланн прочел кое-что, что заставило его самого метнуть беспокойный взгляд в сторону входа в пещеру.
«Увеличение воронки жертв говорит о возрастающей потребности колонии в пище, — писал Регилл. — Я бы предположил, что у них есть портал и они призывают союзников, но тогда армия Бездны стояла бы у вас на пороге уже через месяц или два, а процесс тянется годами…»
Ого!
Нет, ОГО! Вот это похоже на причину не спать декадами и бросаться с ножом на любого, кто подойдет слишком близко!
«Зная о вашей склонности пренебрегать собственной безопасностью, я бы рекомендовал вам заручиться поддержкой армии Дрезена. Одно ваше имя заставит их снова встать в строй…»
И это было то, чего Ланн никак не ожидал от Рыцаря Преисподней. Строки, полные почти отеческой заботы, сухие и щедро пересыпанные военной лексикой, но со вполне понятным смыслом: «Не рискуй. Найди помощь. Держись!»
Регилл, которого знал он сам, ненавидел Сайдири.
Арилу Ворлеш не сломило ни окончательное осознание провала, ни долгая изматывающая битва. Она стояла на обломке мраморной плиты рядом с бушующей бездной, сердцем Язвы, которую сама же открыла сто лет назад. Подол ее шелкового платья чуть шевелили потоки магической энергии, поднимающейся из разлома. Она ждала.
Они все ждали.
Переминался с ноги на ногу Грейбор, проворачивая топоры в руках — знаменитое имя сегодня пополнит его послужной список. Не скрывая нахальной улыбки, покусывал губы граф Арендей — скоро он вернется к своей обычной жизни. Огромными глазами смотрела на Арилу Уголек и, как всегда, рассеянно улыбалась. С молчаливой торжественностью сжимал рукоять чекана Регилл, близок был момент его истинного триумфа. Ланн натягивал тетиву, не спуская с Архитектора глаз — всего одна смерть и все они будут свободны. Командор Сайдири стояла за их спинами, грозная как никогда — она шла сюда, смеясь и разбрасывая демонов, точно игрушки. Казалось, ничто не в силах ее остановить…
— Пора сыграть последнюю шутку, — проговорила командор, и по звуку ее голоса Ланн понял, что она улыбается, — и я — ее финальная строка.
То, что происходит что-то ужасное, они все поняли по лицу Арилу Ворлеш: на нем отразилось такое отчаяние, что не шло ни в какое сравнение с горечью поражения. Она протянула руку в сторону отряда, будто пытаясь что-то удержать, но когда они повернулись тоже — увидели лишь край плаща, мелькнувший и исчезнувший в разломе.
— Саи… — выдохнул Ланн, опуская лук. Не совсем понимая, что делает, он рванулся к краю, но точный удар под колени сбил его с ног. Рухнув на землю, он тут же попытался подняться, слыша за спиной рокочущее от гнева:
— Держи его, Арендей! Держи, он прыгнет!
Руки не слушались, подламываясь от действия паралича, но, мотнув головой, он сбросил наваждение и поднялся. Почему они пытаются ему помешать, ведь она падает?!
— Уголек! — в голосе графа проскользнули истерические нотки, и юная эльфийка оказалась около Ланна раньше, чем тот успел сделать хоть шаг.
— Не волнуйся, — она взяла его за предплечье и безмятежность опустилась на него мягкой волной, — с ней все хорошо. Так, как должно быть.
Лук стукнулся о мраморный пол, выскользнув из ослабевших пальцев, Ланн опустился на колени и почувствовал, как паралич сковывает тело. Регилл подхватил его, чтобы он не рухнул лицом в пол и уложил на спину, так что все, что видел Ланн дальше — это изрезанное морщинами лицо гнома в отблесках разрыва…
Параликтор Деренге редко позволял себе проявление эмоций, но сейчас его и без того огромные глаза смотрели вперед с неподдельным ужасом. Он впивался взглядом то в одну точку, то в другую, и челюсть дрожала от бессилия и гнева, пока он не сцепил зубы так сильно, что они скрипнули.
— А я вам говорил, — раздался спокойный голос Грейбора откуда-то сбоку. — Но кто ж меня слушал…
Регилл сказал что-то, затем что-то еще, но эти лающие звуки не складывались в знакомые слова. Он говорил снова и снова, и его голос все больше напоминал рычание. Параликтор Деренге не отдавал приказов и не констатировал факт, он вообще не заботился о том, чтобы его понимали. Он ругался, и проклятья на языке инферно срывались с губ и падали в пропасть, где открывались новые разрывы один за другим…