Ожидание заката
Шрифт:
Я прижал ладонь к его ране, чувствуя жжение, словно кровь кипела. Это еще что такое? А-а, понятно…
Левая ладонь была в ссадинах, и прикосновение вызвало боль. А я и не заметил, что ободрал руку. Где же это? Наверное, когда дверь с Антоном на плече открывал… Лишь бы не в катакомбах! А то мало ли что там внутри у этого Димитрия! Хорошо, если столбняк не подхвачу…
Короче, мы теперь братья по крови! Снова зажав рану, я потянулся за аптечкой. Со второй попытки получилось.
Спирт… Намочили платок, помазали, продезинфицировали. Есть. Теперь перекись… Жидкость зашипела, выпуская мутные пузырьки. Я подержал платок подольше, но толку особого не было – кровь сочилась сквозь ткань.
Чем же он его так полоснул? Когтями своими, что ли? Мало ли какая там дрянь у него под ногтями, и не только под!
Я снова зажал рану и поглядел на часы.
С того момента, как мы покинули митрополита, прошло около часа. Значит, через час самолет будет готов. Вот только кого он возьмет? В таком-то состоянии!
Поскольку никаких запасных вариантов Антон мне не оставил, я стал думать.
Думал-думал, и ничего умного не придумал, кроме того, что Антон это или некто (Дайрон) в чужом теле, (если вспомнить реакцию Украинского Владыки), или ловкий хитрец, выдающий себя за этого самого Дайрона, которого, несомненно, опять-таки знает Патриарх.
Учитывая его все поступки, весьма впечатляющие, нужно сказать, я даже склонялся к первому варианту, нисколько при этом не удивляясь. То есть, удивляясь, конечно, но очень в меру. В пределах нормы, так сказать.
А что? Вполне вероятно. И то, кстати, что церковь, (по крайней мере, ее высшие чины) знает много такого, о чем мы, рядовые, понятия не имеем – вполне естественно. И печально.
Но почему господин Дайрон решил свалить из страны? Если никто, по-моему, за ним не гонится, если не считать Димку-могильщика. И то, мы к нему сами, можно сказать, пришли, нас никто насильно не звал!
Что интересно, ему от нас было нужно? а) съесть, б) ограбить, в) показать свои шпательные гравюры, г) провести к выходу – да можно много вариантов придумать! Единственное, чему я не мог дать объяснение, почему, и главное, КАК он встал после моего удара? Варианты вроде того, что я недопопал, не катят – во-первых, попал, и куда надо, а во-вторых, я таким ударом ломал двухсантиметровые доски, пускай и в тренировочном зале!
Добавим к этому вынужденный отдых и адреналин, и голова Димитрия должна была выбить страйк на любой из трех дорожек грота.
А значит, и это берем за основу – попал, и попал правильно – вмятина в черепе это красноречиво подтвердила. Но как он встал, с такой вмятиной-то? Никой человек не смог бы выжить после этого. Вывод? Значит, он не человек? Значит, под Киево-Печерской Лаврой живут нечеловеки, и соответственно, они же служат митрополиту всея Украины?
Брееед.
А где же логика, которая все расставляет на свои места? Все подчиняется логике, логично? Даже то, что общей логике не подчиняется, подчиняется логике своей, субъективной.
Да, логикой тут и не пахло, начиная от появления Антона, чистки банкомата и прочих, очень нетипичных для обычных людей поступков!
Но независимо от всего этого, случись это в коридоре, а не в просторной пещере, прыжок выполнить я бы не смог, со всеми вытекающими последствиями. Порезал бы нас Димка, и к бабке не ходи! Веселая перспектива, конечно. Ну, и Антон с шокером, подсобил здорово, ничего не скажешь. Одним касанием кардинально изменил ситуацию на поле битвы, обратив противника, так сказать, в лежку.
И тем не менее, сейчас, несмотря на все свои необычные способности, Антон молча лежал, поливая кровью кожу заднего сиденья… Хотя нет, кровотечение, кажется, прекратилось. Сквозь пальцы, по крайней мере, уже не сочится… Подождем еще, на всякий пожарный!
Так, что у нас еще?.. А о чем я только что думал? Блин, голова кружится! А когда я ел последний раз? Я попытался вспомнить и не смог. Калории бы сейчас не помешали, да.
Я посмотрел на Антона, и его вид мне не понравился: пацан был бледно-белый, словно свет от того китайского фонаря. Ехать в больницу? Но что-то мне подсказывало, что больница ничем ему не поможет. Не поможет, и все тут!
Что же делать?
Я потянулся за бутылкой с водой и немного отхлебнул. Потом подумал, плеснул воды на ладонь и провел Антону по лицу. Ничего. Хотя…
Мне показалось, или кровь остановилась? Ладно, не будем терять времени!
Я опустил пассажирское сиденье назад, и постарался примостить мальчишку таким образом, чтобы его голова лежала впереди, а ноги сзади. Что явно противоречило правилам дорожного движения. Ну да ладно, как-нибудь переживем!
Я вел машину одной левой в буквальном смысле. Правой я зажимал рану пацану, изредка касаясь ручки переключения передач. Все же у автомата есть свои достоинства!
На выезде из города трасса была забита. Медленно, шаг за шагом, автомобили ползли вперед. Да, бензина тратится много в таких пробках! А деваться некуда! Навигатор, при всех его несомненных достоинствах, показать свободную дорогу в Борисполь мне был не в силах.
Через пятнадцать минут, благополучно миновав пост ГАИ, я рванул вперед, думая о том, как найти самолет патриарха. И как, если я все же его найду, я смогу пронести к трапу Антона? И каким образом, если это все же произойдет, я черт побери, объясню пилоту, куда лететь!
Ситуация веселая, что и говорить! Бесспорно, лучше, конечно, чем пару часов назад, но хуже, чем … чем… я надеюсь, пару часов спустя!
Если ничего не получится, значит, вернемся домой, и мне придется усыновить Антона. А что? Веселее, да и непременных хлопот с ребенком не будет!
Откроем бизнес, он будет подсказывать мне, какие сделки заключать, и будет нам счастье!.. Хотя нафига мне бизнес, если я от миллиона отказался!
Ну, не то чтобы и отказался, но… бизнес, это как-то правильнее, что ли, будет!
Ох, чего-то я слишком меркантилен! Не об этом вовсе нужно думать, батенька, не об этом!
На стекло упали первые капли. Дождь. Это неплохо конечно, хотя общение с предыдущим дождиком прошло как-то не слишком радостно.
Вдалеке лениво прогрохотало. Правой руки коснулись холодные капли – я забыл про люк. Я хотел было закрыть его, но мне показалось, или Антон шевельнулся?
Так и есть.
Припарковавшись на обочине, я наклонился к пацану. Вроде дело идет на поправку – он уже глубоко дышал, по-прежнему оставаясь без сознания.